Во время налета «юнкерсов» подошли 6 счетверенных зенитно-пулеметных установок на шасси ГАЗ-ЗА и без промедления включились в стрельбу. И никто их не поддержал. «Юнкерсы» набросились со всех сторон и подавили счетверенные пулеметы.
В 92-мл ОАД все подразделения отражают атаки воздушного противника. Стрельбу вели карабины и пулеметы. Прицеливание осуществляется с ходу, пулемет устанавливался на плечи третьего номера. Он фиксирует оружие, удерживая за сошки.
Запасы патронов быстро уменьшались. После полудня командир дивизиона отдал приказание использовать только половину пулеметов из каждого подразделения. Призыв к бережливости не принес желаемых результатов. Патроны ящиками заимствуются у обозов.
Время 19 часов. Очередной налет застиг колонну у небольшой степной речушки, перед мостом. «Юнкерсы» понесли самые большие потери за один налет, который я видел,— 3 самолета. Один сбили пулеметчики из батареи управления дивизиона, два других — батарея МЗА, которая стояла на прикрытии моста. 1-я батарея потеряла 9 человек.
Незадолго до захода солнца колонна остановилась в придорожном лесу. Привал. Подразделения заняли круговую оборону. Оборудовались стрелковые ячейки, места для отдыха людей и т. д.
Ночью 29 июня мне не пришлось спать. У командиров забот больше, чем у рядового состава. Марш начался раньше, чем предполагалось вчера. Командир дивизиона решил выступить пока свободна дорога и не действовали «юнкерсы». Надежды не оправдались. Боязнь налетов толкала всех в путь. На Луцк шли танковые подразделения из соединения 9-го мех корпуса, пехота со своими бесконечными обозами, конная артиллерия, всевозможные обслуживающие учреждения. Тылы, не принимавшие участия в боевых действиях, предпочитали ночное время больше, чем войска. В темноте помех на марше не меньше, чем днем.
Транспортные средства дивизиона состоят из пяти пароконных повозок, уведенных из обозного батальона. Они загружены продовольствием из ковельских складов. Оружие, патроны, консервы текущего довольствия личный состав тащил на спине. Кажется, не так уж много. А если взвесить? Орудийный номер нес карабин, панораму или буссоль, либо треногу к ней, скатку, подсумки, вещмешок с продовольствием, одну патронную цинку, снаряженные диски. Пулемет несли поочередно. Танковый пулемет неудобен в походе. Наплечных ремней он не имеет, нести можно только в положении на плече.
Люди втянулись. Их физическое состояние улучшилось. Строгая дисциплина — важнейший фактор, облегчающий тяготы войны. Орудийные номера переносят форсированный шаг, воздушные налеты легче, чем прежде. Скорость движения колонны — 5—6 километров в час. Привалы участились и производятся регулярно. Питание: хлеб, сливочное масло, сгущенное молоко, все ненормированно.
Полдень. Дышат зноем камни шоссе. В вещмешках вздувались консервные банки, грелся металл на плечах орудийных номеров, до последней нитки промокает от пота одежда. Досаждает жажда.
У колодца в селе Копачевка толчея, крики. Пехотинцы, артиллеристы из конной батареи, которая остановилась на обочине. Лошади в упряжках. Несчастные животные, вот уж кому достается! Человек на всякий случай имеет флягу. А лошади? Нечищенные и некормленные, амуниция не снимается много суток, безжалостно понукаемые, они едва тащат орудия, зарядные ящики. Уставшие ездовые не уделяют им должного внимания.
Привалы, кормежка делаются наспех, кое-как. А во время бомбежки? Люди убегают, лошади стоят на дороге, гибнут, калечатся в постромках. Иной пристрелит из жалости, а иной пройдет мимо, и издыхает конь на солнцепеке сутками.
У колодца ссора. Пехота возмущена. Артиллерист поит скотину, а человек — что, умирай от жажды? На дне колодцa мутная, густая жижа, непрерывно взбалтываемая ведрами. Какая там вода! Только и того, что прохлада, во рту песок да глина, плеваться потом полчаса.
Здоровенный, с рыжими усами артиллерист вырвал ведро из рук пехотинца. Тот вскинул винтовку. Куда там... не испугаешь! Ведро уплыло, унес ездовой к упряжкам. На голову пехоты сыплются упреки — о лошадях надо заботиться.
Артиллерист опять завладел бадьей. Новый взрыв возмущения, стучат затворы. «Братцы, что же это? Застрелить его!» — кричат пехотинцы.
Подошла еще одна батарея. Длинные стволы — Ф-22. Командир батареи обнажил клинок. «Стой! Слезай!» Орудийные расчеты бегут к колодцу. Усач смягчился, увидел своих, плеснул жидкость в котелок воинственного пехотинца, ругаясь на чем свет стоит.
С подсолнечной стороны летят «юнкерсы». Я заканчивал свой завтрак. Толпа у колодца дрогнула. Бегут, кто куда. Конная батарея ушла. На орудийном передке застучал пулемет, потом второй, третий. В стрельбу включились люди наших батарей.