Орудийные номера укладывали в вещмешки хлеб и консервы, полученные из повозки. Писарь принес командировочное предписание. Там значилось, что группа военнослужащих 92-го ОАД, отставшая от своего подразделения, следует к месту дислокации части. Станция Сарны.
Начальник штаба просмотрел документ, не слезая с седла, поставил подпись. Личный состав 1-го огневого взвода построился. Я подал команду, и взвод прошел строевым шагом, приветствуя старшего из должностных лиц штаба артиллерии 124-й СД.
Мимо Киверцев на Мицк
Штабные повозки удалялись по дороге. Уже не слышно скрипа. 1-й огневой взвод остался на хуторке один. Одолевают мысли. За истекшие сутки дивизион достиг места назначения. А там? Получил новую задачу... отправлен, может быть, на формирование... Что ждет меня в Серпах? Как туда добраться?
Карты нет. По совету начальника штаба, я составил по старой русской карте кроки маршрута. Этого совершенно недостаточно. Сарны лежат более чем в ста километрах, если считать по прямой. Уповая на компас и на кроки маршрута, я пустился в путь.
На склоне бугра копошилась пехота. Желание выйти к луцкому шоссе заставило меня оставить полевую дорогу.1-й огневой взвод поднимался по склону на бугор, господствующий над всей округой. Проценко позади замедлил шаг, второй орудийный расчет отстал. Вдруг вой мины, разрывы — один, другой, третий. Озадачил не столько обстрел, сколько то, что я не видел противника ни на шоссе, ни на участке, который прилегал к нему с запада. Внизу в долине раскинулось село. Расстояние не менее пяти километров.
Возвращаться назад, к месту, где пехота оборудовала окопы? Нет, буду продолжать путь на север.
Головной дозор скоро наткнулся на пехоту. Она занимала оборону фронтом на юго-запад. Противник находился в селе Жидачи, на удалении двух километров.
1-й огневой взвод пересек луцкое шоссе и спустя час был на берегу реки Стырь. Люди шли вниз по течению в поисках брода. Заросли, болото, грязь до колен. Стырь имела ширину шагов сто. Переправлялись вплавь. Почти все оружие побывало в воде. Трех человек, не умевших плавать, перетащили волоком на поясных ремнях.
Солнце, зной, безветрие. На горизонте поднимался дым. Со стороны м. Киверцы [37] слышен грохот орудийных выстрелов. Памятные места! Четверть века назад на берегах реки Стырь разыгралось одно из важных сражений первой мировой войны. Войска русского Юго-Западного фронта под командованием выдающегося полководца генерала Брусилова А. А нанесли ряд сокрушительных ударов по австро-венгерскому союзнику Германии.
На опушке рощи воинское кладбище.
Два ряда гранитных крестов, на каждом надписи — звания, фамилии, даты. Орудийные номера прошли из конца в конец кладбище, остановились. Оружие приставлено «к ноге». Безмолвствуют могилы. Молчат орудийные номера. Те, кто нашел здесь покой, сделали свое дело, настал наш черед.
Жарко греет солнце. Одежда пропотела насквозь, нагрелись каски, оружие. Проселочная дорога разбита и раскатана. К обочинам вплотную подступает рожь.
Впереди лес. Под деревьями прохлада. И вдруг орудийные выстрелы. Огневые позиции 122-мм гаубичной батареи.
Стволы направлены на юго-восток. Противник недалеко, вероятно, гаубицы вели огонь по району м. Киверцы.
Просека вышла на дорогу. Тащится обоз. Десятки повозок с красным крестом. 1-й огневой взвод оставил дорогу, не по пути. Головной дозор скрылся среди деревьев. Сыро, под ногами грязь. Тропа терялась в густой чаще. По пути лесные ручейки, озеро. Меня выручал компас.
После переправы через небольшую речку дозорные оставались у трех отдельных домиков южнее точки, которая кроках маршрута обозначала село Озеро. Нетрудно заметить следы недавнего пребывания пехоты. Дорошенко спрашивал у местных жителей. — Красноармейцы с черными петлицами проходили? — А как же... — Куда? — Кто их знает... те — на Киверцы, другие — на Колки. Опускались сумерки. 1-й огневой взвод покинул домики, темноте — не ходьба, мучение. Ветки лезут в лицо, досаждают насекомые, на каждом шагу лужи, грязь. Поздней ночью дозорные встретили лесников. За два дня прибытия обозов прошло «русске войско» — человек триста.
В каком направлении?
— Просто... на Цумань,— говорил лесник,— а может, на Клевань... того невем.