Я не сразу понял, что «просто» означало «прямо». Идти дальше? Лесники отговаривали меня, принялись перечислять по-польски невзгоды, которые поджидают путника в ночном лесу. Трудно устоять воину, истомленному долгой дорогой, против доводов благожелательных людей. Лесники проводили 1-й огневой взвод к своим жилищам. Караул бодрствовал, все остальные спали.
Долго будил меня утром старший сержант Проценко. Люди уже завтракают. А лесники? Следовало благодарить. Где они? Никто не знал, куда пропали лесники.
Поиски еще не закончились, когда явился старик. Высокого роста, седые вислые усы, зеленая шляпа, кавалерийские бриджи и куртка того же покроя. Выправка выдавала в нем военного человека. Старик беспрестанно раскуривал трубку, ко мне обращался не иначе, как в третьем лице.
— Пан поручик муве по-польски?
— Где лесники?
Старик уклонялся от ответа, вроде не понимал.
— Ниц... нема... цо пан хце?
Недолгие сборы закончились, 1-й огневой взвод готов в путь. Старый кавалерист с любопытством наблюдал построение.
Две белокурые женщины, по-видимому, дочери хозяина, болтали у открытой калитки. Я уже занял свое место, когда одна из женщин окликнула старика.
— Пану поручику не можна идти на войну не евши,— старик вынул изо рта трубку, широким жестом крутил седой ус,— то есть не добже... не хорошо... Пан поручик по заповеди обязан блюсти обычай...
Старый кавалерист не желал слушать возражения. Он сам знавал службу, слава богу, и понимает, как обращаться с военными людьми. Девушка принесла ведро с молоком, хлеб, большие куски сала, присыпанного солью.
Старик указал, как попасть па дорогу, которой шло «войско». Оба сержанта считали, что речь идет о нашем дивизионе.
Густой, девственный лес, поляны, сухие и мокрые. Кроки маршрута вывели меня на торный путь. В обе стороны катится потоком транспорт. За обочиной окапывалась пехота. Из трубы полевой кухни валит дым, распространяется запах пищи.
До станции Сарны не более 30—40 километров. Дорога шла строго на север, проложена, видимо, по стрелке компаса.
Солнце клонилось к закату. Встретилось первое за весь день поселение. Старший сержант Проценко стучал в дом лесника.
— Так... так... войско прошло утром. Ну а куда, в какую сторону?
— Просто... а просто...
У колодца с журавлем «войско» стояло на отдыхе. Женщина с некоторыми подробностями обрисовала внешность старшего командира, знаки различия, каски. Налицо вещественные доказательства: пустые консервные банки одного сорта с тем, которые получала 3-я батарея у Княгининки.
Приметы прямые и косвенные вели на Знамировку. Колонна дивизиона находится в 20—25 километрах. Надежда догнать своих ускоряла шаг. Ужин? Нельзя терять времени. До наступления темноты осталось четыре часа. Вдруг колонна остановится на привал или уйдет в сторону с дороги? Быстро наступают в лесу сумерки. Я уже сожалел о том, что не внял доводам командиров орудий. Следовало сделать привал раньше, хотя бы на полчаса. Все проголодались.
«Стой, привал». Жужжат комары. Проценко развел костер. Люди разогрели консервы. Дым костра стелется низко, отпугивает насекомых. Орудийный номер протянул к огню рваные сапоги. У других обувь не лучше. Развалится через день-два.
Идти наугад не стоит. В лесу недостаточно одного компаса. Необходимо осматривать деревья, и прежде всего те, что стоят в стороне от других. Куда тянется просека?
Меня не оставляла мысль о «войске». 300 человек, черные петлицы, каски — это еще не доказательство. А если другая часть? Но артиллеристы не ходят пешей колонной. Нет, должно быть, наш дивизион шел кратчайшим путем на Сарны.
Командиры орудий настойчиво предлагали продлить привал, отдохнуть полчаса. Начали устраиваться, хлынул дождь.
Какой смысл мокнуть, согнувшись под деревом? Вода течет за воротник, барабанят капли по каске. Люди до самого рассвета ощупью брели в грязи. Лучи восходящего солнца, проникшие сквозь ветви, едва прогревали насыщенный дождем воздух.
Миновали те времена, когда оружие отягчало плечи орудийных номеров. Втянулись. Наш нормальный суточный переход составляет 40—50 километров. К вечеру, правда, многие устают. Особенно один из пехотинцев. Ноги избиты в худой обуви. Немалые неудобства создавало оружие. Танковые пулеметы несли на самодельных ремнях, карабины — вниз стволом.
Лес по сторонам становился реже. Бегут по небу белые облака. Нас согревает солнце. Впереди лежал населенный пункт Яполоть. Дорога с твердым покрытием. В южном направлении двигались автомобили, танки, орудия. На отдельных участках проезжая часть разрушена. Груженый автомобиль застрял в колдобине. 5—6 человек толкают безуспешно. Проценко взялся помочь и не без пользы. Старший машины сообщил: не далее чем у Мицка он встретил пешую колонну.