— Товарищ лейтенант... вы? — кричал издали Поздняков. Командир батареи донес в штаб дивизиона о гибели 1-го огневого взвода и моей. Как утверждали «свидетели», танки окружили позиции.— Не хотелось верить,— продолжал Поздняков возбужденно,— но мои разведчики твердили, что на кургане у Княгининки все погибли... Вас нет и нет, мы сожалели... Вернулся с того света!.. Здорово!.. А говорят, незваный гость хуже татарина,— Поздняков протянул мне открытую банку.
Спрашивали Гаранин, Поздняков обо всем, что происходило дальше у Княгининки. Кто сообщил маршрут, как удалось догнать колонну?.. Ведь шла форсированным шагом, остановилась один-единственный раз у дома лесника.
— Что ждет нас, не знаем,— продолжал Гаранин,— переформирование?.. Домысел... в приказании говорится только одно: отвести в район Сарн... от слухов голова идет кругом. Один хуже другого.
Младшие лейтенанты удручены оборотом, который принимали фронтовые события. Потерян Луцк, немецкие войска после прорыва обороны на смежных флангах 5-й и 6-й армий Юго-Западного фронта вышли к Новограду-Волынскому. В укрепленных районах на линии старой государственной границы оказалось демонтированным все вооружение дотов... остались одни коробки... Вооружение, которое имеется в полевых войсках, мало пригодно для использования в стационарных условиях.
— Немецкая тактика проста, проще пареной репы,— Поздняков покончил с консервами, сложил нож.— Наткнулся на сопротивление не по зубам... пошел по касательной дальше вдоль фронта, ищет слабый участок... С воздуха «юнкерсы», артиллерия, минометы, на флангах танки... Оборона по всем швам... Тут заткнуть бы дыру, да нечем... в воздухе господствует авиация противника... непрерывно бомбит дороги. На себе испытали. Сколько проходит наша пехота?.. Сорок километров в сутки... а моторизованный немец? Где наши механизированные части? На ковельской дороге,— он указал назад,— колонна только двинулась... «юнкерсы» тут как тут, и... никакого избавления. Долбят весь день, с утра до ночи. Путь не близкий. Пока выйдут подкрепления на рубеж развертывания, остаются рожки да ножки... еще до начала атаки.
— Возьмите нашу оборону у Княгининки... «Юнкерсы» все перевернули с ног на голову,— Гаранин закурил.— Громадины эти, «Т-35», великолепно стреляли... Ни за что не пропустили бы немецкие T-III. Но налетели «юнкерсы», и все пошло кувырком.
— Не нахожу себе места. Жена, дети... что с ними? — воскликнул Поздняков.— Скорее бы вернуться на фронт, — Не убивайтесь, Поздняков,— утешил Гаранин,— в тылу нам делать нечего. В Сарны отправлен курьер. Старший лейтенант Шилкин говорил, что эшелоны из Владимира-Волынского идут только через Сарны.
— Судьбу солдата решает случай... естественно,— продолжал Поздняков,— вы знали... я знал... все знали... вот-вот грянет война... командующие не затыкали уши. Только одно учреждение, разведка... не замечала развертывания немецкой армии, которое продолжалось в течение многих месяцев открыто, на глазах польского населения... и наших войск... Расплачиваются за это дети... женщины... Теперь они подвергаются бомбежке, обстрелам, бедствуют, страдают, гибнут... Если у нас действительно существуют свои разведывательные органы, то чем же они занимаются? Почему они не донесли и не убедили командование о близком нападении и почему не началась эвакуация семей хотя бы двадцатого, двадцать первого?
Критическую речь командира взвода управления оборвала команда «по местам». Младшие лейтенанты поспешно поднялись.
В голове колонны я встретил командира батареи. Он направил меня к старшему начальнику, поскольку ставил задачу 1-му огневому взводу представитель штаба. Лейтенант Величко сослался еще на одно соображение. В течение стольких суток он, командир батареи, ничего не знал о участи 1-го огневого взвода и полагал, что он погиб. Он рад моему возвращению. Численность 3-й батареи увеличилась на 12 человек, на столько же увеличилась численность дивизиона. Командир взвода должен сам доложить командиру дивизиона.
— Добрая примета... если сочли воина погибшим, значит останется в живых,— майор Фарафонов приятно удивлен,— кто подвергался риску, тот верит приметам... ничего зазорного... трусливые люди не сознаются... Не многим из нас суждено встретить конец этой войны...
Майор тщательно выбрит, чистый подворотничок. Как он умудрялся содержать одежду? Гимнастерка, брюки, похоже, только стираны. Он выглядел сегодня так же, как в Ковеле. Командир дивизиона выразил признательность 1-му огневому взводу за службу.
— О поведении людей донесите рапортом. Товарищи командиры, вот вам пример... Вы свободны, товарищ лейтенант.