Стоит непрерывный гул моторов. Навстречу шли артиллерийские подразделения на механической тяге, конные батареи, автомашины, повозки. На юг, в сторону Ровно к фронту. Поток брал начало, по-видимому, в Сарнах. Это крупный железнодорожный узел на краю обширной, лишенной дорог области, которая простирается южнее Припяти от ее истоков до впадения в Днепр.
Со вчерашней ночи не прекращаются грозовые дожди. Почва размокла. Кругом вода. Заторы на каждом шагу. Тяжело груженные ЗИСы идут в объезд, буксуют, садятся один за другим.
3-я батарея выбралась на дорогу с бревенчатым покрытием. Следы недавней бомбежки. Застрявших машин еще больше.
Село Степань. Улица забита машинами, повозками. Дворы и огороды залиты водой, будто наводнение постигло. Люди рассеялись и продвигаются в одиночку.
В Степани колонну встретил курьер. Железнодорожный эшелон с семьями военнослужащих Владимир-Волынского гарнизона проследовал через станцию Сарны на исходе дня 22 июня. Курьер доставил .письма, оставленные на всякий случай у железнодорожного коменданта. В число немногих адресатов попал и Поздняков.
Дальше за Степанью дороги, как таковой, не существовало. Сплошное болото. На поверхности торчат остовы сожженных «юнкерсами» машин. Ни обойти, ни объехать. Кругом вода. 3-я батарея, следуя примеру других, помогала выталкивать застрявшие машины.
Прощание
4 июля поздно ночью у населенного пункта Ост колонна остановилась. Привал. Идет дождь. Над головой глухо шумят вершинами вековые сосны. Люди готовились к ночлегу. Постель — охапка веток — подмокла снизу, но сон, даже в болотной луже,— благо. Воин ставит его выше питья и пищи, забывается жажда, голод. Сон обновлял силы и дух.
5 июля. Полдень.
Низко ползут черные тучи и осыпают лес мелкими брызгами. Нигде ни клочка сухой земли. Вода залила поляну и пузырится в траве, колышет поникшие стебли. Похоже, дождь со вчерашнего дня не прекращался. Подъем.
Под елью собрался командный состав 3-й батареи. Лейтенант Величко с помощью обоих младших лейтенантов пытался раскурить папиросу. Политрук Шапир подгонял по росту плащ-палатку. Старшина строит батарею.
В конце поляны дымит на крюке у ЗИСа двухкотельная кухня. Повар в белом колпаке взобрался на ступеньки с черпаком на изготовку. Старшина повернул для верности два-три раза строй и повел на кухню.
Завтрак закончен. Объявляется готовность к построению. Побатарейно. Лица, назначенные линейными, торопливо ровняют ошкуренные колья, обозначение флангов подразделений.
92-й ОАД поредел. Мало заметно присутствие новой 4-й батареи, созданной из пехотинцев и пограничников, одетых под Ковелем в одежду с артиллерийскими знаками отличия.
— Внимание! Слушай мои команды... дивизион... смирно!.. Равнение на средину,— капитан Корзинин двинулся навстречу командиру дивизиона, разбрызгивая немилосердно лужи.
Строй ответил на приветствие майора Фарафонов а. 1-я, 2-я и 3-я батареи остались на месте, 4-я и 5-я, штабная,— вышли на фланги. Образовался прямоугольник, наподобие каре.
— Товарищи командиры и начальники, товарищи красноармейцы,— заговорил майор Фарафонов,— с сегодняшнего дня девяносто второй отдельный артиллерийский дивизион прекращает свое существование... Личный состав направляется для пополнения подразделений двести тридцать первого корпусного артиллерийского полка. Командиры штаба и батарей, заместители командира дивизиона... в распоряжение начальника артиллерии пятой армии, политсостав... в отдел кадров политуправления.— Майор Фарафонов упомянул обстоятельства своего прибытия на должность. И первый и последующие дни войны, коснулся заключительного этапа боя у села Княгининки.— На протяжении восьми часов вы удерживали позиции под непрерывным огнем. Преградили танкам путь по шоссе на север и не позволили пехоте противника вклиниться в боевые порядки дивизиона, как требовала поставленная задача. Вы продолжали сражаться, несмотря на то что танки зашли в тыл оборонительного рубежа... Личный состав первой, пятой и третьей батарей оставил позиции только после того, как я получил приказание старшего начальника вывести дивизион из боя... товарищи командиры, война предъявила суровые, чрезвычайно суровые требования, может быть, непосильные для многих людей... но вы... воины... добросовестно выполняли обязанности. Я верил вам тогда у фольварка Октавиан, перед открытием огня, и на всем пути до Ковеля... и после... я верю вам и сейчас... вы честно несете службу. Начальники могут положиться на вас... все вы, командиры, начальники, рядовой состав, достойны лучшей похвалы. В рядах 231-го КАП, я не сомневаюсь, вы приумножите свои заслуги...