— Фашистская клика всеми средствами хотела бы скрыть от воинов Красной Армии истинное положение... очень боится голоса правды,— говорил политрук в утешение Безуглому и мне.— Она применяет самые изощренные методы дезинформации, а теперь еще начала глушить радиостанцию имени Коминтерна.
7 июля. Палатка пуста, я один. Ни Безуглого, ни Савченко.
— Товарищ лейтенант, проснитесь,— кричал телефонист,— приготовиться к приему команд... по местам!
Время 8 часов 30 минут. 6-я батарея ведет огонь. Цель — пехота. После двух-трех корректур по направлению стреляющий ввел поправку в дальность и перешел на поражение.
— Сойка, стой... записать... Цель номер двенадцать... пехота у развилки дорог.
Прошел час, другой. Стрельба не прекращалась. Цели разнородные. На переднем крае подавлены пулеметы, НП, рассеяно скопление пехоты. Подавлена батарея в глубине боевых порядков противника. Произведен огневой налет на перекресток дорог близ населенного пункта Мицк.
Поступила команда: «Стой!» Движение у орудий остановилось. Я ожидал очередные команды.
— Старшему на батарее, «отбой»,— передавал телефонист,— огневым взводам идти на Степань. Выступление через тридцать минут. У развилки дорог южнее Степани ожидать командира батареи.
Недоразумения, имевшие место в первый день воины, заставили меня задержать исполнение команды. Командира батареи к телефону. Телефонист готовился выдернуть штырь заземления.
— Я недостаточно ясно выражаюсь? — спросил Варавин. — Я хотел получить подтверждение последней команды.
— Какой именно? Надеюсь приказание на снятие отдало? В девяти километрах по дороге на Степань... развилка,— Варавин повторил: — Отбой!
Из Степани на Сарны
— Товарищ лейтенант, бдительность... вещь полезная. Возможно, у огневых взводов есть время, но его нет у меня,— Варавин прошел колонну из конца в конец,— погляжу, как у вас служба. Внимание!.. Все направо, слезай, осмотреть орудия, тягачи... десять минут... Товарищ лейтенант, с девяти часов связь с пехотой прекратилась. Южнее Степани противник вышел на реку Горынь. Мост, возможно, саперы взорвали, тогда придется идти в объезд... Вот карта, возьмите, здесь я встречу,— он нанес точку по течению реки,— вы приняли меры походного охранения?
Да, назначены наблюдатели, дежурное орудие, сигналы. Огневые взводы готовы к маршу.
— Пойдемте, проверю,— командир батареи на ходу складывал карту.— Хорошо, первое орудие. Кто следит у вас за воздухом? За танками кто?
Мимо шли батареи 3-го дивизиона. 152-мм пушки-гаубицы значительно тяжелее 107-мм пушки. Пыхтят двигатели, гусеницы тягачей оставляют на влажной земле глубокие канавы.
Варавин вернулся к машинам ГАЗ-АА взвода управления. В 6-й батарее их две.
— Выведите колесный транспорт из колонны и марш. Позади никого нет.
Небо затянули сплошные тучи. Где-то громыхают разрывы. Дорога утопает в грязи. Лужи, ухабы, торчат обломки бревен, жерди. Подсобный материал шоферы используют для самовытаскивания машин. Глубокие воронки, следы бомб.
Огневые взводы вошли в Степань. Жители укрылись в домах, предчувствуют перемены. По улице тащатся повозки, полтора-два десятка.
К 14 часам огневые взводы вышли к перекрестку дорог у населенного пункта Кричилыск. ЗИСы со снарядами отстали. Машины взвода управления стоят по ступицы в грязи. Командир батареи взобрался на скамейку у ворот дома.
— На этот раз они не успели,— говорил он о саперах,— начальник штаба полка капитан Мартынюк отнял у саперов все спички, все до последней... они ожидают обезоруженные, под стражей караульных от штабной батареи, пока пройдут наши орудия, торопитесь!..
Мягко постукивают траки по деревянному настилу моста. Река Горынь. На берегу группа саперов, ящики с тротилом. Старший — капитан — беспокойно оглядывался.
— Товарищ младший лейтенант, ваши орудия прошли? Можно взрывать?
Я доложил командиру батареи о повозках, которые видел в Степани.
— ...Ну вот обоз... а велосипедистов... на ходулях вы там не видели? — спросил язвительно сапер.— Командование назначило срок... взорвать не позже двенадцати часов, а сейчас? Строгий приказ, головой отвечаю...— сапер вытащил из полевой сумки бумагу.
Младший лейтенант Варавин подал сигнал. Люди штабной батареи побежали к своей машине.
— Я уезжаю, товарищ лейтенант, следующая встреча... на железнодорожном переезде, все.— Дверца захлопнулась, командир батареи уехал.
За Горынью дорога на восток представляла собой печальное зрелище. Тягачи едва ползли, гусеницы погружались в грязь, буксовали колесные машины.