Мой тягач пересек невидимую границу овалов, заштрихованных на карте синими линиями. Справа лес, слева лес. На дороге ни машин, ни орудий. Противник, возможно, уже переправился через Случь. Орлов — его место на орудийном передке — стучал в кабину. В небе вспыхнули белым облаком воздушные разрывы. Четыре, еще четыре. Похоже, шрапнель. Стреляли, по-видимому, батареи 1-го дивизиона. Опускались сумерки. По сторонам стена деревьев. Едва ползут тягачи. Дорога — болото, сплошь ямы да лужи. В темноте загораются фары и гаснут. Движение остановилось. Прошло четверть часа, еще четверть.
Я шел, погружаясь в грязь с голенищами. В чем причина остановки? Шоферы спят, командиры барахтаются в грязи, выкрики, брань.
Впереди ствол, 152-ым пушка-гаубица. По ступицу в колее. Орудия батареи 3-го дивизиона. Люди расчетов спят на станинах и передках. Вкось и вкривь стоят колесные машины, двигатели заглушены. Обозначился свободный участок, дальше дорога пуста. Еще одна машина под тентом. Я включил фонарик. На командирском сиденьи спит интендант. Рядом шофер. В кузове фанерные ящики, два-три тюка. Слышится разноголосый храп. ЗИС нельзя считать перегруженным.
Начали подходить люди. — Слезай! — подал кто-то команду, ударяя палкой по брезенту. Из кузова понеслись ругательства, угрозы.
Луч фонарика осветил ящики. Ругательства притихли.
— ...Ну-ка, на свет,— потребовал орудующий палкой,— всем... слезай!
Четыре человека, один за другим, перевалили через борт.
— ...Отставить... обратно под ящики живо... теперь снова... слезай!
Я спросил лейтенанта с артиллерийскими эмблемами:
— Кто это?
— Командир третьего дивизиона, старший лейтенант Горунов, он быстро расчистит дорогу... вы с этой машины?
Интендант вылез из кабины. Собралась толпа людей.
— Со всех машин сюда... без разбора... рядовых, начальников... бегом! — повернулся ко мне старший лейтенант Горунов.
Явилось человек сорок. Старший лейтенант Горунов приказал всем взяться за борта. Шофер зажег фары. Загудел двигатель. Люди поднатужились и вытолкнули ЗИС.
Дорога совершенно разбита. Колея заполнена до краев грязью. Машина выбиралась из одной ямы, попадала в другую, садилась на мосты, шофер засыпал.
Тягачи кое-как ползут. Незадолго до рассвета движение остановилось. Безуглый ушел вперед. Вслед за ним отправился и я. В низине закрыл проезд ЗИС.
Явился майор-танкист. Он действовал не менее энергично, чем Горунов. Танкисту помогал Безуглый. Владелец ЗИСа протестовал, просил, возмущался, но тщетно. ЗИС опрокинули на борт. Дорога освободилась.
Тягач нырял из одной колдобины в другую, орудие дергалось на крюке вместе с передком. Дорога узкая. Никаких объездов. Останавливалось впереди орудие, останавливалась колонна.
Настал рассвет. Впереди лес, позади лес. Заводь. Колея разветвлялась, гусеницы погружаются в воду, вот-вот зальет кабину. Орудийные номера забираются на люльку, ближе к щиту.
Тягач преодолел заводь. Навстречу бежал старшина Политов. «Стой!» Пища готова. Командир батареи приказал кормить людей.
— Внимание,— кричали наблюдатели,— товарищ лейтенант, командир второго дивизиона капитан Значенко.
На обочине шагал капитан, приподняв полы плаща. Высок ростом, плечист. За ним — младший лейтенант Варавин.
— Новый... лейтенант? — Я представился.— Вы знаете срок готовности к открытию огня? Как тягачи? Наличие топлива в баках? — Командир дивизиона заглянул в мою карту. Внес исправления в цифры, которые обозначают контрольное время на марше.
— Товарищ лейтенант, как чувствуют себя люди? — капитан Значенко ждал ответа.
Как чувствует себя орудийный номер, если он сидит, как курица на насесте? Нормально, разумеется.
— Вижу и у вас люди спят в движении... прекратить. Свалится под колеса... организуйте отдых по очереди на прицепе.
— Прицеп загружен снарядами выше бортов,— ответил Варавин.
— Товарищ младший лейтенант, орудийный номер... живой человек. Он нуждается в отдыхе...
Командир батареи осторожно заметил, что срок готовности к открытию огня, как и возимый комплект боеприпасов в прицепе, устанавливается старшими начальниками.
— Решение старших начальников — это их дело, а ваше, Варавин, обеспечить условия для отдыха людей.
— Есть обеспечить условия! Командир дивизиона уехал.
— Вы слышали? — спросил Варавин.
— Так точно.
— Запрещаю спать на лафетах.
— Но...
— Никаких но. Прицеп есть? Снаряды укладывайте по-другому.
Два яруса составляют БК. Если один снять, разместится не более 10 человек. А остальные?