— Гарнизон монастыря Зимно — два дивизиона, девяносто второй и восемьдесят пятый — уже вторую неделю после объявления тревоги находится в состоянии боевой готовности.
— А другие части?
— Не знаю, как во Владимире-Волынском. Уровские батальоны, как и мы, на казарменном положении.
Младший лейтенант здесь с начала года. Что он думает о войне?
— Талдычат все тут...— помолчав, Гаранин обвел взглядом безлюдную позицию, гаубицы с поднятыми стволами, задержался на здании водяной мельницы.— Пахнет порохом... Когда гром грянет?.. Трудно сказать...
Я не чувствовал «пороха». Но стоит ли возражать сослуживцу, который с первого дня существования дивизиона нес службу на расстоянии орудийного выстрела от границы? — За пределы района расквартирования,— младший лейтенант продолжал, его не интересовало мое мнение,— отлучки запрещены. Да вот, у каждого своя забота... Тот хотел бы на танцы, другой — наведаться в город, к семье... Жизнь, она у каждого своя.
Младший лейтенант отошел в сторону и принялся оправлять гимнастерку. Под ремнями снаряжения широкими полосами темнела непросохшая от пота ткань.
В моем курсантском блокноте содержались разнообразные сведения и рекомендации: правила ввода поправок на склонение магнитной стрелки и сближение меридианов, расшифровка бюллетеня АМП [6], выписки из таблиц стрельбы, номенклатура топографических карт [7]. Упоминался там и порядок принятия должности. Непосредственным начальникам я доложил о своем прибытии, состоялось представление личному составу, знакомство с командиром 2-го огневого взвода. Нужно продолжать дальше.
Гаранин вызвал командиров орудий «по местам». Часть людей из укрытий выдвинулась и стала наблюдать, что происходит. Гаранин вернул их всех обратно. Командиры орудий, как требовал уставный порядок, заняли свои места. Первым представлялся старший сержант Проценко — крепкий рослый парень, блондин с правильными чертами лица, будто сошедший с плаката.
— Третий год службы. На должности полтора месяца,— отвечал старший сержант.— Орудие со складов Наркомата обороны... произвело сорок восемь выстрелов, потери начальной скорости не имеет.— Командир орудия сообщал данные, содержащиеся в орудийном формуляре.
Следовало проверить практические знания командира орудия. Гаранин передавал мои команды, Проценко действовал с быстротой и сноровкой опытного артиллериста, сознающего мощь вверенного ему орудия.
Замечания расчет имеет? Какие?
— Так точно. Первый номер допускал ошибки при установке отсчетов на панораме,— старший сержант едва заметно повел глазами в сторону Гаранина.— Третий номер...
Не менее внушительно выглядел и командир 2-го орудия сержант Дорошенко. Выше среднего роста, плечист, крепок, рыжие волосы под пилоткой взмокли от пота. Круглое лицо усеяли яркие веснушки. По своей личной подготовке, кажется, он не уступит Проценко.
152-мм гаубицы — тяжелые, с низким силуэтом орудия — стояли уступом на расстоянии пятидесяти шагов одно от другого. Слева от лафета — орудийный передок, рядом — ящики со снарядами, чехлы. Справа — шанцевый инструмент, досыльник, вехи — небольшие шесты, окрашенные в два цвета — белый и черный, которыми пользуются в особых случаях для наведения орудия.
Я подошел к 2-му огневому взводу. Уровень подготовки командиров орудий, а также воинский порядок на позиции ничем не отличались от того, что я видел в 1-м огневом взводе. Это было естественно — младшие командиры обучались в полковой школе по одной программе.
Занятия продолжались.
— Внимание... огневые взводы, отбой!.. Тягачи на батарею! — подал Гаранин сигнал флажками. Расчеты бросились приводить орудия в походное положение. Из укрытий развернутым фронтом шли в тучах пыли тягачи.
Отделение тяги вопреки моему ожиданию довольно дружно перестроилось один раз, другой. Тягачи, оказывается, действовали точно так же, как конные упряжки. Соблюдаются те же интервалы и дистанции. Маневрирование закончилось, когда тягачи задним ходом вышли на уровень орудийных передков.
— Стой! — подал команду Гаранин.— За орудия... водители, глуши моторы... слезай!
К буссоли явился командир отделения тяги сержант Белый. Он и впрямь белый — светлые брови, ресницы, волосы.
— Машины новые, закончена обкатка... В отделении тяги десять водителей, подготовлены удовлетворительно... Налицо шесть, четыре на конюшне. Замечаний в последний день не имею,— бойко отвечал Белый.