— Какие немцы? — возразил Азаренко.— Кто вам сказал? Вперед!
Автомобиль проехал не более полукилометра. Снова барьер. Проезд закрыт. Поодаль отдыхали пехотинцы. Вскочили, машут руками. Похоже, недавно закончился обстрел. Валяются обломки веток, воронки. Азаренко озабоченно разглядывал карту.
— Кто старший? Давно здесь загораете? Откуда?
Пехота занимает оборону с полудня. Пришла из Андриевичей.
— Товарищ старший лейтенант, немец уже три раза нас обстрелял... не проедете, нужно повернуть., туда...
— Не будем возвращаться,— решил Азаренко,— до тригопункта недалеко... Пойдемте, осмотрим первую позицию вашего орудия.
Тропа, указанная пехотинцами, стала отклоняться в сторону. Азаренко заглянул в карту и двинулся напрямик. Вышли к опушке. Поле, лысая горка. На вершине — тригонометрический пункт, по склону десятка два, вразброс, мелких минометных воронок.
Азаренко постоял минуту, осторожно направился к тригопункту. Пятьдесят шагов, сто. Огляделся и — дальше.
— Не понимаю...— Азаренко заглянул в карту.— Вы видите передний край? Я перенес обстановку у танкистов... пехоте приснилось... немцы... на южных склонах никого нет. Черт с ним. Давайте займемся подготовкой данных.
Азаренко прилег, развернул карту, стал измерять хордоугломером расстояние. Я пересчитал для контроля полученные цифры.
— Дальше, я считаю, не стоит идти. Вот. ваша позиция, запомнили? — Азаренко помолчал.— Вопросы есть?
Закончилась подготовка данных. Колышком отмечено место орудия. Осталось найти точку наводки, осмотреть подъездные пути.
Старший лейтенант Азаренко не переставал удивляться. Передний край, сколько тут? Полкилометра — и никаких примет ни противника, ни своих. Тишина, стрекочут кузнечики.
— ...ладно... немцы... это их дело, но наша пехота... где она? Пройдем, пожалуй, поищем еще? Стрельцы где-нибудь спят.— Азаренко неуверенно приподнялся.— Не случилось бы чего ночью. Испугается пехота... нужно предупредить. О прикрытии договоримся.
Азаренко сложил карту, снова прилег. И вдруг — очередь. Пули. Азаренко прижался к земле, умолк.
— ...колышки-то мы расставили, товарищ лейтенант, а назад как? До опушки не менее двухсот шагов.— Он приподнялся на локоть.— И склон, как назло, голый... уйти отсюда как, а?
Пулеметчик послал еще одну очередь. Прошла минута. Азаренко молчит, ни слова. Жив ли?
— Жив...— не поднимая, он повернул голову.— Не иначе наблюдает, стервец... Ну товарищ лейтенант, дай бог ноги, как говорят у нас в селе... встать.
Насыпь, на которой возведен тригопункт, и опоры приняли немало пуль, посланных нам вдогонку. Очередь оборвалась только на опушке.
— ...Ушли вроде...— Азаренко остановился, перевел дух. По лицу струился пот.— Внимание, немцы...— он потянулся к пистолету,— танки...
Под деревом два БТ [39], закиданы ветвями, торчат стволы пушек. Люди. Азаренко закрыл кобуру, шагнул вперед.
— Чем занимаетесь, хлопцы?
— Чем? Воюем, товарищ старший лейтенант... а вы? — лейтенант-танкист ужинал, не выпускал ложку из рук. Под гусеницами вповалку отдыхали танкисты.
— Какой части? — спросил Азаренко.— Давно ли на фронте? Танки исправны? Стоят, будто... в обнимку. Рассредоточить нужно. Немцы под тригопунктом, а вы спите тут.
— С нас хватит,— отмахнулся танкист.— Как стемнеет, уходим,— и стал рассказывать. В частях 9-го МК экипажи, потерявшие в бою машины, действуют как пехота.
— Ночью подойдет стосемимиллиметровое орудие обстреливать мост на киевской дороге.
— Немцы вмиг накроют... и не достанет, далеко,— усомнился танкист,— не менее пятнадцати километров.
— Ничего, не беспокойтесь... лейтенант постарается,— Азаренко кивнул в мою сторону,— стрельба недолгая... десяток-другой выстрелов — и долой... Ну... нам пора, всего хорошего.
— Ваша машина под деревом? — спросил танкист. — Подвезите, если на Гуту.
ГАЗ-2А качался в узкой просеке из стороны в сторону. Стучали по бортам ветки. В кузове рядом посвистывал беззаботно танкист. Из моей головы не выходило кочующее орудие. Выйти на передний край, занять позиции... сняться... и снова... Гул двигателя, стрельба. Я вспомнил Ковель, Княгининки. Трудно было, а сейчас? Орудие катить на руках. Какой смысл? Двигатель слышно издали, да еще ночью... ЗИС со снарядами... работа с освещением... гул, грохот. Нет, скрытность исключается.
— Товарищ лейтенант,— Азаренко управлял шофером, стоя на подножке,— запомните поворот. Держитесь дальше от опушки, двести... триста шагов.
На перекрестке у Старой Гуты лейтенант-танкист слез, помахал рукой. Автомобиль прибавил скорость.