Беженцы увязались за орудием. Кричат все скопом. Машут руками. Всегда они с бесконечными жалобами, просьбами. Орудия перевалили через железнодорожное полотно. Двигаться дальше, вместе с беженцами? Огневые взводы повернули напрямик. Маячат крыши сельских хат. В пределах района ОП обширный кустарник, речка, мокрый луг. Несколько дальше — скотный двор, хаты. Перед глазами село Пирожки в натуральном виде и все то, что изображалось на карте.
Деревья — ольха, береза. В смысле маскировки позиция превосходная. Небольшой уклон в сторону села. Одно нехорошо — гребень укрытия далек даже для пушек. Но... вести огонь не придется. Рубеж села Пирожки от фронта дальше, чем те, где разворачивалась в последние дни 6-я батарея.
В моем распоряжении немногим более получаса. Я знаю, позиции предпочтительно занимать заранее, не принято медлить и тянуть в обрез к сроку.
Орудия приведены «к бою». Закончилась наводка, по- строен параллельный веер. Огневые взводы готовы к открытию огня. К сараям в укрытие для средств тяги ушел прицеп. У орудий возвышаются штабели ящиков. Выгружен один БК, у каждого орудия — 100 снарядов.
Люди занимались работами второй очереди: удаляли с орудий грязь, рыли подсошниковые борозды, трассировали ровики. Те, кому полагалось, готовили ночное освещение. К буссоли подошел Безуглый. — Следы от гусениц замаскированы... что там горит?.. Видно, бомбили... пулеметные очереди... слышите?..— и умолк.
«Юнкерсы» во второй половине дня не появлялись со стороны Малина. Дым, зарево. Может быть, пожар? На позиции тишина. Из села доносилось пение петухов, мычали коровы — звуки, которые оглашают сельские окрестности тихим летним вечером.
Вдали, по-видимому, за железной дорогой — дым, стрельба. Обозники, я слышал во время последней бомбежки, говорили, будто в Малине был довольно большой гарнизон. Значит, есть стрельбище. Что же удивительного? Учебные стрельбы.
Позади буссоли остановился ЗИС с кухней. Ужин готов. Старшина озабочен, продовольствие на исходе, он собирается ехать в село. Нельзя ли оставить кухню в кустарнике до возвращения ЗИСа?
— Политов, вам уже говорилось: не являться без предварительного разрешения,— вмешался в разговор Безуглый,— демаскируете позиции.
— Товарищ младший лейтенант, через час я вернусь.
— После ужина увозите кухню.
— Раздача пищи, почитай, займет полчаса... Время к вечеру и бояться чего, в тылу-то?
— Есть порядок, товарищ старшина,— возразил Безуглый,— на фронте обязательный так же, как в тылу.
Порешили, что расчеты укатят кухню на руках. Скотный двор, где укрылось отделение тяги и хозяйственное отделение, не так уже далеко. Старшина уехал.
Спокойно, без спешки орудийные расчеты заканчивали работу. Телефонист запросил у командира батареи разрешение на ужин.
Алел на западе небосвод. С луга тянуло сыростью. Стрельба за железной дорогой не затихала.
Я осмотрел орудия и вернулся к буссоли. Телефонист выбрасывал из ровика влажный грунт, другой — прижав к щеке трубку, ел суп из котелка.
— Товарищ лейтенант, с НП передают, огневые взводы... по местам,— воскликнул телефонист. Ложка звякнула в пустом котелке.
Странно. С начала ужина прошло всего несколько минут.
— По местам!
Люди возвращались к орудиям, на ходу выбрасывали из котелков остатки пищи.
— По пехоте...— телефонист передавал поступающие с НП команды,— основное направление... левее один пятьдесят... прицел... сто девяносто, батареей... один снаряд... огонь!
Стрелять в собственном тылу?! Направление, дальность. Снаряды должны лечь за железной дорогой в районе, который огневые взводы прошли два-три часа назад. С командой «огонь» торопиться не следует. Вероятно, младший лейтенант Варавин решил потренировать расчеты. В тылу отвыкли от службы.
Огневая позиция замерла в ожидании. Нужно запросить. Старший на батарее сохраняет за собой право обращаться к стреляющему лично и через телефонистов, если возникают сомнения. Я не уверен, по-видимому, тут недоразумение. В плоскости стрельбы беженцы, сотни повозок.
— Товарищ лейтенант,— телефонист выглянул из ровика,— передают для старшего на батарее... выполняйте команды... немедленно... тысяча чертей!
Неизменно тверд воинский порядок на ОП. Телефонисту строжайшим образом запрещено изменять или опускать слова и даже интонации в выражениях, когда стреляющий обращается к старшему на батарее. Чего только не доносят телефонные провода с НП! Два корреспондента — стреляющий и старший на батарее — в разном положении и мыслят соответственно. Первый — на переднем крае, прижат к земле, может статься, автоматчики строчат со всех сторон, другой — в 8 километрах и не ведает причин, заставляющих стреляющего торопить огневые взводы.