Воронка, действительно, вместительная, хотя и осыпалась по краю. По-видимому, оставлена нашим 152-мм снарядом. Оба, Азаренко и пехотинец, дымят самокрутками.
— Так вы, значит, закончили Киевское пехотное училище? — спрашивал Азаренко Васильева.
— Да, в прошлом году...— разговор перешел на предвоенную службу. Пехотинец притоптал окурок. В его роте '24 человека. Несколько дней назад, когда Васильев вступил в командование, было 36. В числе погибших сегодня — два командира взводов. Васильев высказался вполне определенно: «Нужно больше огня, и непременно прикончить минометы».
— Вам подвернулся случай сказать об этом лично командиру дивизии,— обнадежил лейтенанта Азаренко. — Вроде стало тише... ну, что, тронем?
И вот спасительная насыпь, мостовая труба. Азаренко и Васильев, ординарец — все налицо. Позади продолжали рваться мины.
Лейтенант Васильев принялся отряхивать одежду. Вы|тер пилоткой лоб, причесал волосы. У ординарца на дне доношенного вещмешка нашлось невероятно белое полотенце. Васильев с сожалением развернул его, провел по лицу. Потом оглядел свою обувь. Сапожной щетки в вещмешке не было, и лейтенант махнул рукой.
Лейтенант Васильев, отвечая на вопрос генерала, сказал, что прибыл в 10-й СП за несколько дней до начала войны. Роту принял шесть дней назад. Должности командиров взводов занимают сержанты, не имеющие необходимой подготовки. Обязанности замполита выполняет младший командир. Затрудняется управление. В ходе атаки 5-я рота имела задачу захватить четыре крайних дома. Лейтенант Васильев сказал, что сегодня он впервые ступил на землю, отвоеванную у противника. 5-я рота могла выполнить задачу. Большие потери.
Генерал остановил его.
— Товарищ лейтенант, вы пехотинец... гордитесь этим. Настоящая пехотная атака проходит под огнем. Отсюда потери. Командирские должности следует замещать лучшими людьми. Ваше право. Напрашивается вопрос: почему рота выполнила задачу не полностью? Своеволие подчиненных?
— Никак нет, рота остановилась с моего ведома.
— Как так, объясните?
— Посыпались мины... я хотел переждать, сильный огонь... и упустил момент... уже не мог поднять людей, стали закрепляться.
Все молчали. Генерал повернулся к командиру 10-го стрелкового полка. Тот встал. — Лейтенант чистосердечный парень, не валит вину на подчиненных... нужно иметь смелость, чтобы дать правдивую оценку собственному поведению.
Командир 10-го стрелкового полка, настроенный вначале не очень дружелюбно, сказал в адрес лейтенанта несколько комплиментов.
— Товарищ лейтенант, вы изучили местность на участке вашей роты? Где находятся позиции минометов? — спросил генерал.
— За домами,— и, уточняя, командир роты заявил, что расположение противника с его НП обозревается вполне удовлетворительно.
Раскрыть обман? Я вспомнил амбразуру в немецкой траншее и удержался.
Генерал стал расспрашивать о настроениях личного состава роты.
— Улучшилось настроение,— ответил лейтенант и, помолчав, добавил, что потери не способствуют оптимизму. К тому же усталость, укрытий нет, приказано рыть окопы.
— Работы нельзя прекратить. Людей нужно беречь. А потери...— генерал обвел всех взглядом.— Мне больно говорить об этом, но атаки должны продолжаться. Наша задача... взять Малин. С вечера артиллеристы переместят наблюдательные пункты к переднему краю. И дело пойдет.
Майор Соловьев спросил о результатах осмотра местности. На пустыре и дальше, в расположении 2-го батальона, по моему мнению, нельзя найти пункты, пригодные сколько-нибудь для наблюдения за северной окраиной Малина. Местность лежит гораздо ниже насыпи. — Прежде чем отдать приказание,— заявил майор Соловьев,— считаю долгом доложить о следующем. Командиру батареи необходимо наблюдать не только район цели, но и прилегающую местность. Это важнейшее условие пристрелки. Существует закон рассеивания снарядов. Первый разрыв и в нормальном случае ложится иногда в километре от цели. Необходимо вывести его на линию наблюдения. Стреляющий вводит поправки, одну за другой... три, пять, десять... в то время, когда ведут огонь другие, батареи... не молчит и противник. Чтобы пристрелять пулемет, скажем тот, у разрушенного сарая, командир батареи должен обозревать местность вокруг на два и три километра. Если же обзор сужен, он не найдет своих разрывов, перелетных боковых. Короче говоря, управлять огнем нельзя. Товарищ генерал, я хочу, чтобы огонь моих орудий использовался в интересах наших общих задач. — Двести тридцать первый корпусной артполк должен подавить минометы. Как это сделать? Решайте, вы справитесь, по-моему, если командиры батарей будут вместе с командирами рот,— уже менее категорично закончил генерал. — Я отдам приказание на перемещение НП... Генерал сделал начальнику штаба артиллерии дивизии командиру стрелкового полка несколько замечаний относительно поддержки атаки. Совещание закончилось. Генерал и все, кто был с ним, ушли.