— Чудаки,— ответил техник,— какие документы?.. Война... вы, наверно, слышали? Снаряды попали к вам по ошибке. Зачем они вам?
Начальник разъезда — скуластый сорокалетний мужчина в плоской на японский манер фуражке с молоточками вместо кокарды — был неумолим.
— По-вашему снаряды, а по-нашему груз. Если вы желаете получить груз, предъявите документы.
— Моя специальность перевозить снаряды. Последнюю накладную я видел месяц назад... не до бумаг,— возразил техник.
— Возите, что угодно. Я отвечаю за сохранность грузов на станции и не хочу садиться в тюрьму,— настаивал начальник станции.
— И зря не хотите... Раньше посадят, раньше выпустят,— утешил его арттехник.— Вы бюрократ, злоупотребляете своим положением!
В кабинет начальника станции, где происходит разговор, доносятся звуки далеких орудийных выстрелов. Начальнику небезызвестно положение на железнодорожной линии. В самом деле... к чему разговор? Боеприпасы лежат мертвым грузом, а мы теряем время в пустых препирательствах. Нужно приниматься за погрузку. В зоне боевых действий все учреждения обязаны выполнять приказы военного командования. «Срок пять минут. Начальник обязан собрать всех служащих для погрузки боеприпасов в машины»,— объявил арттехник.
Стали собираться стрелочники, путейцы.
— Это самоуправство. Я буду жаловаться,— ворчал начальник.
Погрузка закончена. Шофера осмотрели автомашины.
— Отдыхайте, набирайтесь сил. Через час-полтора вернемся,— крикнул арттехник, садясь в машину.
На борту красные флажки — опасный груз. Колонна прибыла в тыл КП 2-го дивизиона. Я доложил о положении на разъезде Головки. Старший лейтенант Рева, он находился на КП, оставил свой обычно недовольный тон и дал понять, что готов забыть случай с целью № 9.
Все последующие дни парковая батарея и артснабжение вывозили боеприпасы со станции Головки. Вывозили и другие части. Для артиллерийских частей в районе Малина проблема обеспечения боеприпасами разрешилась самым неожиданным образом. Станция Головки находилась, по существу, в тылу противника, он эпизодически обстреливал ее.
Всю ночь в палатку барабанил дождь. Безуглый открывал полость, выходил проверять караул. Брызги падали мне в лицо.
Традиции 231-го КАП
23 июля. В воздухе сыро. Горизонт затянули тяжелые свинцовые тучи. Где-то в их толще поднималось невидимое солнце, разбрасывая лучи широким, бледно-оранжевым веером. Погода портилась. Воронки заполнены водой. Между 2-м и 3-м орудиями лужа. По следу убывающей воды выпрямляются стебли, зеленеет трава.
Карасев еще спал. Безуглый поднялся, разбудил меня. Грунт размок. Под сошниками — вода. Как в нишах, где сложены снаряды?
Прибежал телефонист. «К телефону!» Варавин сообщил выписку из приказа по полку. Я назначен в 8-ю батарею. Явиться на ОП. Назначен временно, поэтому Варавин не прощается. 3-й дивизион выслал за мной автомашину. Обязанности передать Безуглому.
Ни разу мне не приходила мысль о другом подразделении. 8-я батарея... совершенно неожиданно. А как же... Безуглый, сержанты, орудийные номера? Казалось, никогда я не расстанусь с ними. Изрытая воронками поляна. Могила на пути 6-й батареи, она укрыла 9 воинов, сложивших свои головы, исполняя присягу,— целый орудийный расчет.
Крещение огнем! Обстрел длился четверть часа... четверть часа один на один со смертью. У тех, кто остался жив, навсегда сохранится в памяти ОП за обочиной дороги на северной окраине села Пирожки.
Существуют ли, применительно к нашему состоянию, критерии в измерении времени? Если да, то на поле боя воин испытывает в одно мгновение больше впечатлений, чем иные люди за всю свою жизнь.
На дороге ЗИС-3. Повернул к сараям. На дверце — знак 3-го дивизиона. Я пожелал провожающим счастливо оставаться. ЗИС-3 тронулся. Под колесами полевая дорога, ухабы, лужи. По словам старшего машины, ОП 8-й батареи находилась в 7—8 километрах. На радомышленской дороге она потеряла более тридцати человек. В числе погибших был и старший на батарее.
Дивизион в артиллерии по своему положению приравнивается к отдельной части со всеми свойственными ей атрибутами. Он имеет свой штаб, органы разведки и связи, взвод боепитания. Дивизиону для развертывания назначается, как правило, отдельный район. Как у Сарн, Емильчино, Новоград-Волынского, так и здесь, у Малина, значительную часть своих задач он выполняет в полном составе. Дивизион — треть огневой мощи полка.