Осмотр ОП закончен. Расчеты принялись за лопаты. — Огневые взводы, приготовиться к приему команд! —передал телефонист.
Батарея открыла огонь.
152-мм пушка-гаубица относилась к разряду тяжелых орудий. Досягаемость ее по дальности свыше 17 километров. Снаряд весит 45 килограммов. В отличие от пушек, у пушки-гаубицы стреляющий путем изменения зарядов избирал наиболее выгодную траекторию и угол встречи снаряда у цели. Это увеличивало его поражающее действие и позволяло экономить ресурс орудийного ствола.
Вес 152-мм пушки-гаубицы — 7 тонн. Массивный лафет с раздвижными станинами, помимо сошников, имел особые клинья, обеспечивающие устойчивость орудия в момент выстрела. Все это повышало точность стрельбы. Я привык к тому, что после выстрела у 107-мм пушек наводку надо восстанавливать. Пушка-гаубица почти не сдвигалась с места.
Дальность до цели — 15 километров. При стрельбе на больших углах возвышения возникают неудобства в заряжании тяжелых орудий. Замедлялся темп стрельбы. Заряжание производится с помощью досыльника, который полагается иметь в комплекте каждого орудия.
Лейтенант Мухамедаев подал команду. Но досыльников не оказалось — был только в 1-м орудии.
Лейтенант Волынцев недоволен. Досыльники не изготовляются по мановению руки. Нужно найти материал. А время? Я торопил огневые взводы. Кто-то предложил использовать черенки лопат.
Что же делать? Лопата — необходимый инструмент. И все же темп в данную минуту важнее. Черенки обломаны и пошли в ход.
Стрельба — хлопотное занятие. Хорошо, когда она ладится, не идут в счет отдельные ошибки, но если подан повод, начинается канитель. Уточнения, запросы, окрики следуют одно за другим.
— Доложить установки последнего выстрела! .
Командир батареи решил найти ошибку, через телефонистов сверяет свои записи с моими, командиры орудий листают бланки записи команд. Наконец ошибка найдена. Причина: небрежность в обращении с уровнями наводчика 2-го орудия.
Стрельба продолжалась.
— Стой! Записать... цель номер восемнадцать. Перерыв тридцать минут.
Ни о каком отдыхе не может быть речи. Командиры орудий должны привести в надлежащий порядок штабеля снарядов, материальную часть орудий, принадлежности к ней. Продолжается прерванное оборудование. На это уйдет еще три-четыре часа. У огневых взводов нет времени. Нужно приложить все силы, чтобы выполнить приказание командира батареи.
Телефонист звал к аппарату. Слышимость улучшилась. Лейтенант Волынцев раздражен. В чем дело? У орудий нет необходимых принадлежностей. Почему?
Выясню.
— Я не нуждаюсь в ваших выяснениях... мне нужна четкая служба. Занимайтесь выяснением до стрельб, а не после. Старший на батарее обязан поддерживать на ОП порядок.
Я не успел осмотреться, не знаю состояния орудий.
— Вот как? Товарищ лейтенант, разве во втором дивизионе другой закон?
Нет. Но у 107-мм пушек расчеты не прибегают к досыльникам.
Волынцев умолк. Трубка перешла в руки телефониста. Лейтенант Мухамедаев объявил расчетам замечания, сделанные командиром батареи, и занялся проверкой боеприпасов, приборов освещения, орудийных ЗИПов.
Знакомство с ОП 8-й батареи продолжалось. Место укрытия для тягачей в сотне шагов. Слишком близко. Тяжелые сельскохозяйственные тракторы приткнулись к деревьям, наскоро прикрыты ветвями. — Мухамедаев, кто должен рыть для тягачей окопы? Командир отделения тяги, он — Мухамедаев — или я? Кому-то из этого числа нужно приниматься за работу немедленно! С НП поступила команда «по местам!». Разговор с командиром отделения тяги остался незаконченным. Волынцев вел огонь по пристреляным целям. Одна пауза, другая. Снова огонь.
Надвигался вечер. Лейтенанту Мухамедаеву и командирам орудий, по-видимому, отдыхать не придется. Чтобы избавиться от замечаний, лично я предпочитаю работать днем и ночью.
К полуночи большая часть из того, что считалось отступлением от норм воинского порядка, устранена. Закончилось оборудование мест отдыха для людей.