— Командиры орудий... укрытие впереди... канава,— крикнул Безуглый и бросился на землю. Взметнулась пыль. Бризантная граната разорвалась над головой Безуглого. Погиб?.. Нет, жив, прыгнул в канаву. Противник обстреливал барановскую дорогу, село, хмельник, бугор позади, лес.
— Смотрите! — приподнялся Безуглый.
За хатами показалось орудие. Лейтенант Васильев! Бежали три-четыре орудийных номера. Тягач остановился. Из кабины вылезли Савченко, Васильев. У одного лицо пунцовое, у другого — серое. 3-е орудие непригодно к стрельбе, дальше, кажется, и транспортировать нельзя. Кое-как его оттащили в укрытие к отделению тяги. Васильев присел под столбом.
— Ушли...— замполит стал рассказывать о том, что произошло после снятия огневых взводов.— Автоматчики... орудие открыло огонь. Мины рвались под стволом... расчет взялся за карабины... выручила какая-то батарея... перенесла огонь на поле с полосами... Да... оборона рухнула. Далеко до НП? Нужно отправить раненых... у вас тут как?
Вернулся посыльный. Гаубица, стрелявшая с крюка, принадлежит 2-й батарее 217-го ГАП.
...Прошло много лет. Однажды на занятиях, которые я проводил в горной местности, зашла речь о стрельбе по движущейся цели. Большинство офицеров придерживалось того мнения, что прицепные артиллерийские орудия в условиях высокой подвижности войск непригодны для решения этой задачи. На перерыве подполковник Титаренко, мой старый сослуживец по 595-му ИПТАП РГК [53], отвечая своему оппоненту, указал на автомобиль, который мчался по шоссе, и подал команду: «Танки справа!»
Расчеты бросились к орудиям, но, прежде чем командиры доложили о готовности, автомобиль скрылся.
— Видите, насколько устарело орудие. Пока расчет разворачивал его, танк ушел,— сделал заключение Титаренко.
— Ведите огонь, не снимая с крюка,— предложил другой офицер, начальник разведки полка майор Скрябин.—Мы стреляли так еще в сорок первом году.
Я спросил, где.
— Под Малином, севернее села Пирожки,— отвечал Скрябин и рассказывал о немецких автоматчиках, которые преследовали его гаубицу.
— Вы служили в двести семнадцатом ГАП? — спросил я у Скрябина.
— Да.
Так состоялась моя встреча с бывшим командиром 1-го орудия 2-й батареи 217-го ГАП. Скрябин подробно рассказал присутствовавшим на занятиях эпизод двадцатипятилетней давности у села Пирожки.
— Вы наблюдали все это со стороны? — с недоверием спросил его Титаренко.
— Нет, зачем же... Я подавал команды,— ответил Скрябин.
Разумеется, гаубица была вынуждена стрелять с крюка. Командир орудия не имел выбора.
Преследовали автоматчики.. Стрельба обошлась без неприятностей. Откат гаубицы на уменьшенном заряде сравнительно слаб. Пушка протаранила бы станинами и передок, и тягач.
Хлопотная ночь
6-я батарея продолжала вести огонь. Паузы удлинялись. Бой шел недалеко, южнее села Пирожки.
— По пулемету, гранатой...— связь оборвалась.
Телефонист ушел на линию — и никаких вестей. Стрельба вокруг не затихала. Справа, за хмельником, непрерывно раздаются орудийные выстрелы.
На рубеже хмельника, помимо 6-й батареи, занимали позиции: справа позади — одна из батарей, по-видимому 3-го дивизиона, справа — 2-я батарея 217-го ГАП. В дальнем лесу не умолкают выстрелы 107-мм пушек. Там — 1-й дивизион. 4-я и 5-я батареи стояли в тылу за перекрестком порог.
Связи с НП нет. Неопределенность тревожила людей. Насколько я мог судить, полагаясь на слух, противник продолжал продвижение, и похоже, вышел на рубеж справа позади ОП. Стал затихать огонь батарей с закрытых ОП. Стрельба в селе Пирожки прекратилась. Сколько продлится затишье?
Нужно подумать о укрытиях. Расчеты начали углублять канаву. Возвращаясь к буссоли, я услышал хлопки минометов. Они уже здесь! В вышине завыли мины, грохочут разрывы.
Со стороны Малина летят «юнкерсы», высота около 1000 метров. За селом сериями взлетели ракеты: немецкие автоматчики обозначали свой передний край. Они продвинулись на запад от Пирожков, на восток, обтекали барановский перекресток.
«Юнкерсы» приближались к хмельнику. Застрочил пулемет. Откуда?
— Ориентир номер два, вижу пулемет! — воскликнул Васильев.
В огородах западной окраины Пирожков большие копны, сено или лен. Немцы бежали и залегли. Поднялись. Просвистела очередь.
— Пехоте с фронта... по пехоте, гранатой... четвертому орудию, один снаряд, огонь!