Первый выстрел, второй, третий... После восьмого — немцев не стало. Непонятно, как они проникли на западную окраину Пирожков? Не более часа назад Варавин стрелял на дальность 6 километров, и уже немцы у хмельника... Впрочем, за это время многое могло измениться.
Снова воют мины. Люди укрылись в канаве. Когда же будет налажена связь с НП? Огневой налет закончился. Столбы покосились, оборвана проволока. Красивые лианы безжизненно свисают вниз. С телефонной линии никаких вестей. Справа, за копнами, стрельба не затихала. Что же предпринять? Бездействовать нельзя: минометчики бросают мины, по-видимому, наугад. 4-е орудие они еще не заметили. Если немцы обнаружат ОП, придется туго.
Огневые взводы 6-й батареи могли вести огонь по пехоте, по танкам и по кому угодно, но подавить минометы, даже рядом, на обратных склонах гребня укрытия, они не в состоянии. Мощные 107-мм орудия бессильны в этом случае против небольших, сделанных чуть ли не из кровельного железа, минометов.
Нужно объявить для тягачей готовность. Связной убежал вызвать сержанта Смолина — командира отделения тяги. Если в течение получаса связи не будет, мне самому придется решать, что делать дальше.
Кто-то пробирался через завалы. Наверное, Смолин или посыльный. Нет, старший лейтенант Гусев — помощник начальника штаба полка. Я встретил его.
— ...Давно закончился налет? — Гусев разглядывал обрывки лиан.— Вызовите командиров взводов и замполита ко мне.
Вокруг тишина. Простучала очередь автомата. Я доложил Гусеву обстановку в районе хмельника и свои намерения. С командиром батареи связь прекратилась полтора часа назад.
— Не будем терять времени,— начал Гусев загадочно.— Я пришел... прочту приказ, и станет ясно, что делать... Приказ называется «Ни шагу назад».
Пришли Савченко, Васильев, Безуглый. Гусев оправил снаряжение, огляделся, подал команду «смирно!» и начал чтение. Председатель Государственного Комитета Обороны строжайшим образом запрещал командирам всех степеней всякое отступление и оставление позиций.
— Вольно! — Гусев помолчал минуту.— Вам все понятно?
— Понятно, но... позвольте,— замполит указал старшему лейтенанту на то, что приказ требует стойкости, а отнюдь не пассивных жертвоприношений, на которые обречены огневые взводы 6-й батареи, если останутся в хмельнике.
— Я не уполномочен давать советы... удерживать занятые позиции... с жертвоприношениями или без них... Ни шагу назад, ясно? — и Гусев строго оглядел нашу короткую шеренгу.
Требования приказа в разъяснениях не нуждались. Нужно стоять... Но перспектива пребывания на ОП в пределах досягаемости минометов ни у кого из нас не вызывала энтузиазма. Старшему на батарее при сложившихся обстоятельствах осталось только одно — развернуть огневые взводы в цепь и выдвинуть вперед в виде оцепления. Вести огонь бессмысленно. После первого орудийного выстрела мины обрушатся на ОП. Не знаю, что уцелеет к моменту восстановления связи с НП.
— Стоять, и никаких разговоров. Вперед, сколько угодно, назад... ни шагу! По пути я осмотрел поврежденное орудие... Оно еще сделает десяток выстрелов... четыре орудия, и вы, можно сказать, готовы стрелять во все стороны... круговая оборона,— заявил Гусев.
На вопрос о положении в районе села Пирожки и общем положении наших подразделений помощник начальника штаба ответил:
— Противник овладел железнодорожной насыпью и продвигается вдоль дороги на Барановку. Занята, по-видимому, южная часть села Пирожки. Мы не имеем связи с пехотой. Но она, наверняка, получила приказ и должна прекратить отступление. В штабе полка вызывает беспокойство то, что нет сведений о командире второго дивизиона и командирах батарей. Похоже, что они...— Гусев очертил в воздухе вытянутой рукой круг и, щелкнув каблуками, пожелал счастливо оставаться.
Темнело. На ОП со мной семь человек — расчет 4-го орудия. Артмастера сделали несколько искусственных откатов неисправному 3-му, чтобы произвести «с десяток выстрелов». Огневики разбирали карабины. Безуглый опробовал пулемет.
Как оттеснить минометчиков с гребня? Огневым взводам действовать без поддержки. 4-е орудие — резерв. Я считал, что ОП еще не обнаружена, и не хотел преждевременно ее демаскировать.
Вернулись орудийные номера, посланные на телефонную линию. В огородах — не дальше восьмисот шагов — автоматчики. Найдены тела обоих телефонистов. Кабель оборван, орудийные номера притащили конец его. Связаться с командиром батареи уже не было надежды.
Пришли политрук Савченко, старшина Политов. Пища готова, но есть некому. Расчеты выдвигались для занятия обороны.
Поднялась стрельба. Трассирующие пули летели над головами. Оба огневых взвода отвечали. Связной доставил донесение. Цепи залегли, нельзя поднять голову. Автоматчики прижали к земле.