— Отзывайте людей, быстро! Через двадцать минут начнется огневой налет. Шестая батарея снимается.
Расчеты возвращались к орудиям. Пришли Васильев, Савченко, Безуглый.
— По сведениям, которыми располагает командир полка,— продолжал Варавин,— части сорок пятой стрелковой дивизии отошли на рубеж леса севернее села Пирожки. Второй дивизион поддерживает десятый стрелковый полк. С ним связи нет. Известно, что пехота потеряла контакт с соседями... подразделениями шестьдесят второй стрелковой дивизии. Немцы вклинились в стык между частями обеих дивизий. Начальник артиллерии пятнадцатого стрелкового корпуса и другие представители командования, в соответствии с приказом ГКО, потребовали удерживать занимаемые рубежи. Те батареи корпусных артиллерийских полков, которые оказались на открытых позициях, отводятся на закрытые. Район ОП шестой батареи... лес в двух километрах южнее Барановки. Основное направление тридцать один ноль. Готовность к открытию огня шесть ноль.
Варавин осветил карту, нанес район ОП. Чтобы не привлечь внимание противника, расчеты перекатывают орудия к тягачам.
Что же произошло на рубеже железнодорожной насыпи после полудня?
По словам Варавина, противник в 8 часов утра частями 113-й, 262-й пехотных, 11-й танковой дивизий после сильной артиллерийской подготовки, при поддержке «юнкерсов», атаковал позиции 45-й и 62-й СД. Немецкая авиация подавила многие батареи, и противник начал теснить пехоту. Командир 45-й СД запретил частям отходить дальше насыпи. Однако к 10.00 на стыке флангов 45-й и 62-й СД немцы преодолели железную дорогу. Контратака дивизионного резерва успеха не имела.
— Положение ухудшалось с каждой минутой, пехота продолжала отходить,— рассказывал Варавин.— На участке КП нашего полка, куда перешел генерал Шерстюк, отходили подразделения десятого стрелкового полка. Командир дивизии приказал окапываться на месте и отправил в подразделения всех, кто был на КП, но отход продолжался. Генерал просил майора Соловьева задержать пехоту, направить артиллеристов и организовать контратаку. Капитан Мартынюк изъявил готовность помочь пехоте в проведении контратаки. Майор Соловьев возражал: разве нет других командиров? У начальника штаба на КП обязанности, и майор полагается на огонь батарей больше, чем на контратаку. Но Мартынюк настаивал: «Я верну пехоту назад в траншеи. Сколько туда... не больше километра?»
Генерал Шерстюк одобрил его намерение. Майор Соловьев уступил. Вокруг гремели разрывы. Носились над землей «юнкерсы», бомбили и обстреливали боевые порядки пехоты. К этому моменту майор Соловьев связался с командирами 1-го и 3-го дивизионов. Подходивший из района Пинязевичей 2-й дивизион еще только занимал позиции. Весь огонь был сосредоточен на пустыре.
Капитан Мартынюк забрал личный состав батареи управления и всех командиров, которые находились на КП. Оба дивизиона вели огонь. Мартынюк останавливал отходивших, назначал командиров. Ему энергично помогали Пономарев, Дымнич, Гусев, Кобец. В стрельбу включились все уцелевшие батареи дивизионных артиллерийских полков. Началась контратака. Немцы в замешательстве отошли. Пехота вновь заняла насыпь, продвинулась дальше и, в свою очередь, подверглась контратаке. «Юнкерсы», бомбившие насыпь, улетели. Пехота стала теснить немецких автоматчиков, но вскоре залегла. Капитан Мартынюк поднялся, увлекая пехотинцев. Перед немецкой траншеей на пустыре он был смертельно ранен в грудь и голову. Командование принял старший лейтенант Пономарев. Пехота захватила траншею на участке непосредственно перед мостовой трубой. Но к тому времени немцы уже овладели гороховым полем. Остатки подразделений 10-го СП примкнули к группе Пономарева, которая удерживала местность перед мостовой трубой и небольшой участок насыпи. К 13 часам противник вышел район ориентира № 1 — три дерева — и оказался в тылу КП. Генералу Шерстюку удалось наладить связь с некоторыми частями. В 14 часов пять немецких танков повернули к кургану и начали обстреливать КП. Майор Соловьев поддерживал связь только с КНП 3-го дивизиона. 1-й дивизион был отрезан и действовал самостоятельно. Батареи 2-го меняли боевые порядки. У командира 3-го дивизиона связь имелась лишь с одной батареей. Она перенесла огонь в район КП полка. Один танк двинулся на КП, преодолел ход сообщения и на развороте завалился в ячейку телефонистов. Двигатель взвыл. Перематывалась гусеница и, черпая грунт, повисла в воздухе. Танк накренился, лег на днище. Генерал приказал подготовить гранаты. Стали метать. Гранаты отскакивали от брони и рвались за бруствером. Двигатель танка продолжал работать, гусеницы крутились вхолостую. Экипаж ворочал башню, стрелял. Генерал Шерстюк решил оставить КП. Но было уже поздно. По барановской дороге вслед за пехотой двигались танки, конные батареи, обозы. Серьезную угрозу представлял застрявший танк. Генерал обратился к майору Соловьеву с просьбой произвести по КП огневой налет. Но артиллерийскому командиру даже для того, чтобы вести огонь по собственному КП, необходима связь. А связь поддерживалась кое-как только с командиром 3-го дивизиона. С помощью лейтенанта Кобца и его людей старшему лейтенанту Горунову удалось наладить связь с двумя своими батареями. Началась пристрелка. С командиром 1-го дивизиона к этому времени была установлена связь по радио. И вот два дивизиона — 1-й и 3-й — открыли огонь по району КП полка. Разрывы снарядов приостановили на барановской дороге движение. Воспользовавшись моментом, генерал Шерстюк, майор Соловьев и большинство командиров ушли с КП.