— К вам стучат... извините. Интендант направился к двери.
— Штабной унтер старой армии... деликатен, молчалив, а тут совсем заговорил...— продолжал Величко.— Служили вместе в одном артиллерийском полку. Так на чем мы остановились? Да... в колонне огневых взводов достаточно стрелкового оружия... Как вы используете его?
Так же, как и орудия,— расчет Проценко отражает нападение с фронта, Дорошенко — справа, третий и четвертый расчеты — слева и с тыла. Ну, а если нападающие располагают тяжелым оружием?
— Не исключено... этого нужно ожидать.
Как подавить батальонную пушку, даже 50-мм ротный миномет? Карабины и пулеметы огневых взводов беспомощны.
— Ну, тут уж ничего не поделаешь. Вести огонь из гаубиц нельзя... запрещено.
А танки?
— Вопрос серьезный... в настоящий момент здесь нет ясности. Хотелось бы думать, что обстановка прояснится раньше, чем танки появятся перед нашими стволами... Я думаю, так и будет.
Командир батареи говорил убежденно, и я был готов согласиться. Но тут неожиданно пришла со стороны поддержка. Техник-интендант выступил из-за перегородки и предостерегающе поднял руку.
— Загвоздка-то в том, товарищ командир, что панцеры имеют обыкновение заходить с тыла... вспомните Польшу, Францию... Великие державы, а что получилось? — он крякнул и опустил руку.
— Для орудий моей батареи безразлично, откуда они зайдут,— сказал Величко.— Личный состав огневых взводов должен всегда знать свое дело.
Да, разумеется.
— Товарищ лейтенант, воинская присяга нерушима и сохраняет силу при любых обстоятельствах.— Величко понизил голос.— Меня больше беспокоят средства связи... Наши телефонные линии действуют исправно... Можете вести переговоры со всеми штабами... Но стоит объявить тревогу, начинается... капсули в трубках сыреют, контакты окислились, рвутся провода. Будто телефонные аппараты предназначены для стрельбы и телефонисты пользуются ими в рукопашной схватке, как холодным оружием. Нужна четкая, беспрерывная связь, прямая, от старшего к младшему, и в обратном направлении... Штабы частей обязаны доносить дивизионным и уровским инстанциям обстановку, а эти... старшим штабам. Представляете, как неустойчиво управление... Уровские части должны удерживать приграничные позиции, полагаясь только на себя и ни на кого другого.
А пограничники? — Что вы хотите сказать? Пограничники разве не учитываются?
— Вы военный человек,— отвечал Величко нетерпеливо.— Задача пограничных подразделений... охрана границы от нарушителей-одиночек и мелких групп... несение сторожевой службы, не более... Пограничные заставы и отряды меньше или больше пехотного батальона, но они имеют только стрелковое вооружение: комар против носорога. Но, может быть, у пограничников надежнее связь?
— Боевые возможности их ни для кого не секрет, а связь, не знаю...— и, считая вопрос исчерпанным, командир батареи вернулся к инструкции.— Наш дивизион в лучшем положении, чем уровцы, расстояние до границы исчисляется сотнями метров... Им размышлять некогда в случае чего... Так-то, товарищ лейтенант... Лично мне больше доверия внушает связь через нарочных, чем телефонная...
Линия, связывающая командира батареи с огневой позицией, обслуживается техническими средствами и должна работать бесперебойно. Управлять огнем через посыльных невозможно...
— Согласен... Командир дивизиона направил запрос начальнику артиллерии корпуса по поводу этой инструкции... Судя по содержанию, планирование оборонительных мероприятий не закончено. Месяц назад нас привлекали к решениям всех перечисленных задач... силами подразделений, которые существовали только на бумаге... Обстановка на сегодняшний день улучшилась. Мы можем действовать, нужно конкретизировать узловые вопросы и увязать требования инструкции с положениями воинских уставов. Как понимать, скажем, выражение «диверсионные группы»? Я могу определить численность наступающего в секторе стрельбы противника... его намерение... но специализация не мое дело,— лейтенант Величко отодвинул папку.— Продолжайте... Знание этих документов я проверю практически, на каждом этапе с момента объявления боевой тревоги, а завтра... с привлечением огневых взводов,— Величко вышел.
К полудню тень решетки переместилась на середину комнаты. Я занял стол ближе к проходу, намереваясь продолжить занятия. Рядом стоял большой металлический шкаф. На стенках проступала пятнами ржавчина. Техник-интендант, облачившись в клеенчатый фартук в дополнение к черным нарукавникам, открыл дверцу и стал вынимать бумаги. Покончив с разгрузкой шкафа, он появился с кистью в руках. Запахло краской. Техник-интендант ходил к перегородке и обратно к шкафу, вынуждая меня прерывать чтение.