Так ветврач и не вернулся?
— Нет,— продолжал Поздняков,— самым замечательным из желкувской партии был Перикл. На первом же занятии он сбросил одного за другим двух всадников и ускакал. Граница ведь рядом. То-то скандал, если бы заамуниченный жеребец перебежал на немецкую сторону... Капитан Корзинин отправил весь командный состав в погоню, оповестил пограничную заставу... Преследование коня продолжалось целый день. Ночью полил дождь, представляете? Темень, слякоть... ищи ветра в поле... Только на следующий день в запретной зоне, где-то за Млынском, беглец был обнаружен, и младший лейтенант Безуглый набросил, ему аркан на шею...
Скандальная репутация у Перикла.
— Норовистый конь,— согласился Поздняков.— Мы, четыре десятка всадников, возвращались голодные и промокшие. Кони загнаны. Острый на слово старший лейтенант Чикало поднялся в стременах и спросил громогласно: «Стоило ли менять спокойного Перса на дикого, взбалмошного грека, чуть ли не дезертира?» Перс был хороший врач, к тому же заядлый шахматист...
Я спешил на совещание у командира батареи.
— Подождите, пойдем вместе,— Поздняков направился к группе людей на пустыре за дорогой. Двое тянули мерную ленту, остальные работали лопатами.
— Чьи люди, чем занимаются? — спросил я, когда Поздняков вернулся.
— Штабная батарея, трассируют плац. В воскресенье строевой смотр.
— По какому случаю?
— Вы не знаете? Ожидается приезд нового командира,— Поздняков подал команду «Смирно!» и, обнажив клинок, двинулся навстречу появившейся группе всадников. Во главе ее покачивался в седле на рыжем поджаром, в чулках, дончаке капитан Корзинин.
Я ждал, когда раздастся команда «Вольно, продолжать занятия!». Ровно в 8.30 я вошел в канцелярию. Кроме командира батареи, там были Гаранин, старшина, замполит. Явился Поздняков. Лейтенант Величко жестом пригласил всех сесть.
— На должность командира нашего дивизиона назначен майор Фарафонов,— объявил он уже известную мне новость,— капитан Корзинин связался с ним через штаб артиллерии и получил указание сократить до минимума мероприятия для встречи, предусмотренные уставом. Из этого вы можете заключить, как дорого расценивают старшие начальники наше учебное время. Капитан Корзинин принял решение представлять подразделения командиру дивизиона в будничной службе... Занятия продолжаются по расписанию. Соблюдать порядок в огневых взводах, и особенно во взводе управления.— Поздняков поднялся.— У вас, товарищ младший лейтенант, люди, как вьючные лошади. Телефонисты, радисты гнут спину под тяжестью катушек, аппаратов. У разведчиков и топографов... если не сундук, так тренога, планшеты за плечами... зонты, бинокли. Приборы он сбросит, а обмундирование, ремень... так и остались наперекос то у одного, то у другого. Я не могу избавить ваших людей от багажа, но дисциплина страдать от этого не должна. Возьмите на себя труд объяснить каждому, что внешний вид — первая забота воина.
— Есть объяснить!
— Садитесь, Поздняков. Это касается всех,— продолжал командир батареи. С завтрашнего дня во всякое время следует ожидать посещения занятий командиром дивизиона... У меня все. Замполиту остаться. Командирам взводов — по местам!
Первые часы занятий огневых взводов — строевая подготовка. Тема: движение и повороты в строю. Проводят командиры орудий. Место занятий — манеж —пространство в пять-семь гектаров за дорогой, которое использовалось для конной подготовки. По длинной стороне манежа расставлены препятствия: «барьеры», «гроб», «клавиши» и т. п.
Люди штабной батареи продолжали трассировку. Вдоль парковой изгороди шагают шеренги огневиков.
— Вот там участок для занятий нашей батареи,— указал рукой идущий рядом Гаранин.— Лейтенант Величко приказал к двадцати часам закончить оборудование полностью.— Гаранин заводит речь о погоде.— Ну и жара, не меньше вчерашнего... Ласточки носятся низко, похоже, будет дождь...— тема исчерпана, младший лейтенант умолк.
Доносится голос сержанта Проценко: «Внимание... огневые взводы... прекратить занятия... смирно! Равнение... на... лево! — он бежит с рапортом.
Занятия продолжались. Орудийные номера в шеренге стараются, тянут носок, корпус вперед, ставят ногу. Сделан поворот. Все эти движения мало похожи на то, что я привык видеть в училище. Курсант шагал в строю свободно и непринужденно, с легкостью увлеченного человека. А они? Орудийный номер, будто скован одеждой, там промедлил, тут поторопился, невпопад приставил ногу, на повороте завалил плечо.