И сейчас расчеты разбрелись группами. Отдыхают. Возвратились к укрытиям последние из орудийных номеров.
Глядят вслед уходившим хуторянкам, дымя махоркой.
Подошли машины дивизионного взвода боепитания. В кабине — политрук Савченко, со вчерашнего дня он находился на совещании у комиссара полка.
— Не доехали до Холявина? Вам повезло, — говорил он. — Командир третьего дивизиона, говорят, угодил в Хмельнице к немцам... Передняя машина загорелась, люди бросились врассыпную, а тут раненые, крики, неразбериха. Старший лейтенант Горунов собрал часть людей... заняли оборону, присоединились старший лейтенант Рогачев и лейтенант Быкадоров... Подогнали уцелевшую штабную машину. Только погрузили раненых, тут автоматчики... Шофер убит, Быкадоров ранен. А кроме лейтенанта никто машину не водил. Горунов усадил Быкадорова за руль. Что-то случилось с машиной... немцы обходят. И в этот момент стали стрелять батареи первого дивизиона. Раненых вывезли. В лесу старший лейтенант Горунов собрал остальных своих людей. И повел огородами обратно в деревню, где бросили машины. Потом подошла пехота... вместе атаковали автоматчиков и оттеснили на северную окраину. Рогачев вывел еще одну машину... А в общем положение у нас неважное, — продолжал Савченко. — Немцы катили от самого Гомеля без всяких остановок... На гомельскую дорогу начали выдвигаться передовые подразделения сорок пятой СД. Пехота вступала в бой с ходу. Говорят в штабе, кое-где остановили немцев.
— А там, слева... есть кто-нибудь? — спросил Васильев.
— Гомельскую дорогу обороняет, кажется, шестьдесят первый стрелковый полк. Справа... не знаю. Левее в сторону Днепра выдвигается дивизия какого-то другого корпуса.
Речь коснулась сводки Совинформбюро.
— Да, товарищ политрук, веселого мало... — говорил Васильев. — Но унывать не стоит... тут столько жителей, симпатичные люди... эвакуированные из Чернигова, приглашают в гости.
— Ну вот, в гости... нашли время, — возразил Савченко. — На НП собираюсь... нужно повидать командира батареи... загляну к старшине... вернусь еще.
Васильев снова завел речь о приглашении. Нельзя отлучаться с позиции. Васильев дал согласие? Пусть и отчитывается за 6-ю батарею перед хуторянами и эвакуированными.
— Смотря сколько у меня времени... хотелось бы пойти, — ответил Васильев.
— Двух часов достаточно?
— Вполне... — Васильев умолк. В стороне гомельской дороги зачастили орудийные выстрелы.
Савченко пришел к буссоли, стал напутствовать Васильева.
— Идите, девушки не признают стрельбы... не навлекайте на себя обвинений в невежливости. И помните... вы представляете командиров всего полка, — полушутя говорил политрук и осторожно стряхивал пыль с гимнастерки Васильева.
— ...не беспокойтесь, — Васильев ушел.
Явился старшина. Пища готова. Телефонист запросил у командира батареи разрешения на ужин. Расчеты шли к кухне.
Послышался вой снаряда. Северо-западнее хутора повисло мохнатое облако воздушного разрыва. За первым — последовало еще несколько. В укрытие!
Прошла минута, и начался огневой налет. Снаряды ложатся в лесу, за хутором, на расстоянии полкилометра, кажется, в район позиций 76-миллиметровой батареи. Лишь последняя очередь оторвалась, подняв пыль в дальних огородах.
Налет продолжался три минуты. Огонь вела одна батарея. Обстреляла позиции 76-миллиметровых орудий, потом лощину севернее хутора Полуботки.
Телефонист позвал меня к телефону.
— ...немцы наступают из района Добрянки, Репки, вышли на рубеж Роище, Петрушки, Черторыйка, — сообщил командир батареи. — Части сорок пятой СД закончили выдвижение, окапываются на линии лес южнее Роища... гомельский шлях. Для поддержки десятого СП выделены два дивизиона... наш второй и дивизион сто семьдесят восьмого ЛАП. Задача пехоты — оборонять участок, лес, севернее Холявина... овраги у хутора Толстолес... шестая батарея поддерживает второй батальон. В настоящий момент он занимает оборону западнее Холявина. Атаки в направлении хутора отражены. Результаты стрельб... шестая батарея подавила наблюдательный пункт, уничтожены два пулемета, рассеяна автомобильная колонна в селе Скиток, там же скопление пехоты. С наступлением темноты пехота собирается произвести перегруппировку и отойдет к Холявину. В общем, положение нужно считать неустойчивым... Как у вас? Есть поблизости соседи?
В лесу, северо-западнее, стояла чья-то 76-миллиметровая батарея. Противник только сейчас закончил обстрел ее позиций. Других подразделений в хуторе Полуботки нет. На гомельской дороге с полудня пулеметная стрельба не затихает.
— ...надвигается ночь. Осмотрите подступы к позициям, готовьтесь к самообороне... Одно орудие назначить для стрельбы прямой наводкой в направлении безымянного хутора, восточнее Полуботок... Готовность... один час. Можете сообщить огневым взводам интересующие их сведения. А теперь запишите установки. Цель номер ноль один... подступы к моему наблюдательному пункту... отложите снаряды по знакам... На каждое орудие... дюжина. Все!
Говорить с огневыми взводами? Что значит Добрянка, Репки, Роище?
Люди выслушали сообщение и вернулись к своим котелкам. После ужина я должен объявить сигналы на случай нападения, определить сектор для стрельбы с открытых позиций, сообщить командирам орудий относительно цели № 01.
1-й огневой взвод прикрывал северные и восточные подступы к ОП, 2-й — южные и западные, 3-е орудие готовилось к занятию открытой ОП у крайнего дома — ориентир три...
Помкомвзвода, принявший обязанности лейтенанта Васильева, назначил дозорных и отправился к месту своей новой позиции. У орудий выставлялось по одному караульному. Остальным — отдых.
Неопределенность обстановки не особенно волновала людей — они уже привыкли и считаются со всякими предупреждениями лишь постольку, поскольку это потребовало дополнительных усилий.
Начало темнеть. Дозоры ушли к своим местам. Вернулся помкомвзвода с наводчиком, который теперь исполнял обязанности командира 3-го орудия. Ему необходимо семь минут для выдвижения на открытую позицию.
Хуторок после обстрела притих. Только у колодца за 4-м орудием появляются хуторянки и, постояв с ведрами, идут обратно. Теперь у меня выпала минута, чтобы присесть. Земля под бруствером ровика телефонистов мягкая. Слова доносились тише и тише... веки сомкнулись.
Я проснулся. В ближнем дворе тявкала собака. Луна повисла на небосклоне, а впереди, за крышами, полыхали вспышки ракет.
— Товарищ лейтенант, огневые взводы... по местам! — крикнул телефонист.
— По местам!
В темноте мечутся у орудий люди, мелькают желтыми пятнами лампы подсветки приборов. Телефонист принимал команды:
— ... цель номер шестнадцать... батареей... шесть снарядов... беглый... огонь!
Над стволами полыхают факелы выстрелов. Дым стелется по земле и медленно сползает в сторону, к дому и темнеющим дальше деревьям.
— Первое отстрелялось!.. Второе отстрелялось!.. Третье отстрелялось!.. Четвертое отстрелялось! — выкрикивали командиры орудий.
— Телефонист! Доложить... по цели номер шестнадцать израсходовано двадцать четыре осколочно-фугасные гранаты.
— Стой! Огневым взводам... перерыв... старшего на батарее... к телефону.
— Неожиданно немцы заняли выступ леса западнее Холявина. Фланг второго батальона загнулся, пехота отошла в хутор... Не знаю, что из этого получится. Если немцы войдут в лощину, плохо придется... запишите данные по цели помер ноль два... лощина позади НП... Все!
Спустя четверть часа, Варавин звонил опять, передал данные по рубежу южнее хутора Холявина.
Положение на переднем крае неустойчиво. На пехоту, кажется, надежды плохи. Району Холявина грозит окружение, если немцы продвинутся на юг. Варавин произвел контрольную пристрелку подступов к своему наблюдательному пункту.
В таких случаях хлопот у старшего на батарее прибавляется, как, впрочем, и у командиров орудий. Пристрелка НП — задача щекотливая. Нужна высокая точность. Небольшая ошибка — и снаряд угодит в ячейку командира батареи.