Прошло еще полчаса.
— Товарищ лейтенант, к телефону! — закричал телефонист. — Связь есть! «Дятел» ответил.
— Ближний НП снимаю, — сказал в трубку Варавин. — Приготовьтесь к оставлению позиций... орудия в походное положение не приводить.
Послышался гул машины. Прибыл командир батареи.
— Слушай мои команды! — соскочив с подножки, крикнул Варавин. — Всем, кроме первого орудия, отбой! Тягачи на позицию, быстро! — и, обращаясь ко мне, продолжал: — Просочились автоматчики, несколько групп... пустяки... задержите их, пока не подойдет пехота... Найдите командира второго батальона... он отходил к дороге. Вы с первым орудием поступаете в его распоряжение. Если в течение часа пехота не появится, снимайтесь... и в город, на мост через Десну. За рекой встретит представитель штаба дивизиона... Забирайте оба пулемета, двух разведчиков, телефонистов, артмастеров, санинструктора... Пятнадцать человек достаточно. Немедленно выставить охранение. Смотрите, чтобы вас не отрезали от окраины.
Варавин торопливо сложил карту. Щелкнули кнопки планшетки. Возбуждение младшего лейтенанта явно передалось людям. Расчеты суетились, приводили орудия в исходное положение. Рычали, окутанные дымом, тягачи.
Командир батареи направился к машине. И тут снова завыли мины. Рвались слева в орешнике. Застрочил пулемет. Шальная очередь отсекла ветку, и она упала к ногам Варавина.
— Нет... так невозможно, — он поднял голову. — Что делается?.. Закончить сцепку... людей по местам... быстро! Орудия, по одному... за мной!
Хлопнула дверца, машина тронулась. За ней пошли 2-е, потом 3-е, 4-е орудия. Прижимаясь к щитам, следом бежали расчеты.
2-й стрелковый батальон
Прошла минута, и свист пуль затих. Перестали рваться мины. Стрельба переместилась к сосновой роще на западной стороне ручья, который тек по лощине со стороны Полуботок.
Вокруг стало тихо.
Покинутая огневая позиция! У меня она вызывает всегда одинаковое тягостное чувство. Чистенькая поляна сжалась, стала меньше в размерах. Свежая яркая трапа поблекла. Валяются ящики, гильзы. Несколько минут назад все это было необходимо людям, теперь брошено, забыто.
Стоит одиноко в окопе орудие Орлова. Номера нерешительно переминались у своих мест. Люди, оставленные Варавиным, укрылись в щелях на позиции 2-го орудия. Оба пулемета лежат там, где их оставил Смольков.
Встревоженный Орлов с флажками в руках присел на стрелу передка. Нужно подготовить снаряды, стрелковое оружие, подтянуть ближе тягач.
Что могли сделать в густых непроглядных зарослях пятнадцать человек? Половину я отправлю для прикрытия ОП, две группы, каждой — по пулемету. Наблюдать, прислушиваться. При появлении автоматчиков — три короткие очереди и уходить вправо из плоскости стрельбы. Не мешкать. Не приближаться к дороге. Не попасть под свои снаряды. Разведчики разведут группы по местам и отправляются на поиски пехоты. Найти хотя бы одного пехотинца из 2-го батальона. Осмотреть заросли до палаточных гнезд. Времени — 40 минут.
— ...Ясно... да как искать пехоту, в пяти шагах ничего не видно, — отвечали в один голос разведчики, — орешник непролазный, а бывший лагерь... в трех километрах.
Не стоит терять время. Приступить и выполнять задачу.
Люди ушли. Орлов слез со стрелы, прислонился к передку. Снаряды готовы. Артмастера и санинструктор, те, кто остался на позиции, вернулись в щели. Наводчик присел у лафета.
Стрельба затихла. И в стороне гомельской дороги, кажется, наступила пауза. Прошло четверть часа.
Орлов закурил и принялся скоблить ножом древко флажка. Дым лез в глаза, и он никак не мог справиться с толстой цигаркой. Потом отбросил ее и стал разглядывать свою работу. Но все это он делал только для видимости. Напряженный слух сержанта не пропускал ни одного звука. В любую минуту могут явиться автоматчики!
— Мины! — вскричал Орлов и прыгнул в ровик.
Все укрылись в щелях. А охранение? Мины рвались большей частью в воздухе от соприкосновения с ветками. Самые опасные разрывы. И в щели нет спасения.
Потянуло дымом. Простучала очередь... Одна, другая, третья... Ливень пуль. Ветки падают, глухо ударяются пули в землю и рикошетируют с пронзительным свистом.
— Орлов, по местам!.. Пехота слева... по пехоте... шрапнелью... трубка на картечь... четыре снаряда... беглый...
Замешкавшийся наводчик раскручивал маховики механизмов. Расчет развернул орудие. Готово!
— Огонь!
Орудие, извергая пламя, сползало назад. После четвертого выстрела сошники провалились в щель. Орудие лишь приподнимается на колесах, будто зверь перед прыжком.
Грохочут выстрелы, сдвоенные мгновенными разрывами. Дым.
— Стой!
— О... совсем другая география, — вытирал пилоткой струившийся пот Орлов. — Первое по пехоте израсходовало двенадцать шрапнелей!
Да... посветлело. В секторе стрельбы на деревьях не осталось ни одного листика. Орешник стоял голый, как в позднюю осень.
Дым рассеялся. Стало тихо. За оврагом, в тылу, глухо разорвался одинокий снаряд.
Что с автоматчиками? Бежали или притаились в ожидании повторного минометного налета?
Орлов утешал орудийных номеров:
— Не бойтесь, не обойдут... а если сунутся... мы расчистим аллею, вроде этой, — он взмахнул флажками, — до самых развалин.
Голос старшего сержанта, правда, был не особенно тверд.
Вернулись разведчики. Не нашли пехоту. Срок пребывания на позиции истекал. Повеселевшие люди приводили орудие в походное положение.
Тягач вырулил на дорогу. Позиция осталась позади. Орешник в тылу меньше пострадал от обстрелов и гусениц прошедших батарей. Ветви нависали над дорогой. В выемках поблескивали лужицы от вчерашнего дождя.
Позади опять начали рваться мины. Люди приникли к земле. Орудие сошло с дороги. Бегут, обгоняя друг друга, отставшие.
В просветах уже видны красные черепичные крыши. Начиналась городская окраина. Преодолев изгородь,, орудие вкатило в сад. Орудийный ствол толкнул яблоню, посыпались плоды.
Куда дальше?.. Тупик... Водитель держал прямо, но притормозил. Гусеницы завизжали. Тягач круто повернул и двинулся вдоль стены. В окне мелькнуло испуганное лицо.
Уцелели угол дома и яблоня. Подмяв забор, тягач сделал еще один поворот. Орудие оказалось на улице, которая вела вниз к центру города.
Я не ожидал встретить своих. Но вот машина, люди, кажется... старший лейтенант Рева.
— Вы стреляли? Почему не связались с командиром батальона? Где пехота?
Командир батареи приказал ожидать в течение часа на позиции. Если пехота не подойдет, двигаться на мост. Разведчики осмотрели кустарник...
— Нужно заботиться о выполнении задачи и не ждать, когда к вам пожалует пехота... С пятнадцати ноль всякий отход запрещен... Десятому СП приказано удерживать рубеж от ручья слева... и дальше до сел Коты и Александровки. Второй батальон обороняет ореховые заросли... не допустит противника на северную окраину... начальник артиллерии сорок пятой стрелковой дивизии не доволен тем, что только батареи дивизионных полков ведут огонь с открытых позиций... Командир полка приказал выделить в боевые порядки пехоты орудия от каждого дивизиона для стрельбы прямой наводкой... Вы поступаете в распоряжение командира второго батальона. Немедленно установить связь и действовать с ним до нового распоряжения... Обеспечить прикрытие сектора... слева овраг, — он развернул карту, — справа тропа... ОП в саду, на той стороне забора. Впрочем, если пехота будет настаивать, разрешаю передвинуться, но только в пределах окраины... Сколько у вас людей?.. Снарядов?.. Все, выполняйте.
Я спросил, что делать, если не найду командира батальона. Но Рева захлопнул дверцу. Машина ушла.
Где автоматчики?.. Отошли к ручью, укрылись в овраге или поблизости в зарослях... и где пехота? С момента снятия батареи прошло полтора часа!
Орлов повел орудие обратно в сад. Расчет начал оборудование позиции.