— Товарищ лейтенант... вел огонь по пулемету... видите высокие сосны?.. Там, где ориентир три... Строчит раз за разом, не дает работать, — Орлов указал на дом.
На крыше остались только нижние ряды черепицы. Колотые куски устилали отмостки вдоль стены. Под стропилами чернела труба дымохода.
Да... пулемет разделал крышу начисто. Но разве допустимо ему, командиру орудия, из-за нескольких очередей демаскировать свою позицию? Дальше-то что? Сменить и снова рыть щели? А если появятся автоматчики? Где карточка огня? Оборудование через 15 минут прекратить. Пусть Орлов заканчивает маскировку и распределит обязанности расчета по наблюдению за местностью. Первому, второму и третьему номерам от орудия не отходить.
С помощью орудийной панорамы я осмотрел овраг и сосны, затем поднялся на крышу. Ничего подозрительного... Нет, нужно обследовать лучше... Объектив прибора медленно перемещался из стороны в сторону... На склоне колыхнулся кустик, мелькнула тень. Спустя минуту неясное движение повторилось. Да... немцы вышли к оврагу. До складов рукой подать... жди теперь минометного обстрела. Натворил Орлов со своей стрельбой дел... Ну, ничего не поделаешь...
Орлов понимает положение? Я шел к командиру батальона. Сад уже был позади, когда простучала пулеметная очередь. Звонко защелкали пули. На крыше поднялась черепичная пыль. Я повернул обратно.
— Ориентир три, пулемет! — выкрикнул наводчик. Он вел наблюдение в секторе орудия.
С земли немного увидишь, нужно на чердак... Я укрылся за трубой, стал наблюдать. В ветвях сосны таял дымок. Едва заметный след белой полоской тянется в сторону. Над головой взвизгнула пуля. Немец стрелял с земли.
Расчет занял свои места. Раскатисто пронеслось эхо выстрела. Стелется облако разрыва. Второй снаряд, разбросав землю, лег под деревом. Следующий срикошетировал и разорвался там же, у цели. Прямое попадание!
— Стой! — но снаряд уже улетел.
Прошла минута. В вышине послышался свист, вой. Люди бросились к щелям. В зарослях, на улице, в саду начали рваться мины.
Укрылись пехотинцы. Разрывы редели. Налет заканчивался. И тут мина ударила в угловой столб забора. Осколки разлетелись вокруг.
Распластанный пехотинец на мгновение отделился всем телом от земли, вскрикнул громко и затих. Пострадали и его соседи. Оба. Один ранен, другому осколок оставил в боку большую дымившуюся дыру.
И орудию досталось. Правое колесо и верхняя часть щита пестрели длинными частыми царапинами. Третьему номеру на излете осколок оцарапал плечо.
Суета, вызванная огневым налетом, улеглась. Люди вернулись к прерванным занятиям.
В линзах бинокля перемещаются складские постройки, заросли в дальнем конце оврага. Сосна, под которой находился пулемет, срубленная последним снарядом, скатилась вниз, разбросала на склоне обломанные ветки. Пулемет, по-видимому, уничтожен. А минометы? Придется все-таки сменить позицию...
Пойду к командиру батальона. Пока орудие останется на месте. Наблюдение продолжать.
С улицы доносились голоса. Командир батальона. Он сидит на лавке за домом и ест с аппетитом яблоки. Известно ли ему, что немцы продвинулись к складам?
— Славно бьет пушка... мои люди видели, как попало пулемету, — без всякого удивления отвечал командир батальона, — фрицы идут в обход... выкурить их из орешника... несколько групп... не удержатся долго, если прижать.
Как лейтенант намерен «прижать»? Нужно создать оборону и не пустить дальше опушки противника.
Командир батальона пропустил вопрос мимо ушей.
— Роты занимают боевые порядки, ваше орудие как раз на месте.
Лейтенант отодвинул яблоки и принялся за карту, до крайности потрепанную, с отметкой положения подразделений 10-го СП. Южнее рубежа Деснянка — Полуботки — высота с тригопунктом 148,8 оборона носила, по-видимому, случайный характер. Сплошной линии не было. Овалы, нанесенные карандашом, обозначавшие боевые порядки подразделений, сильно сдвинулись к югу. На высоте у Александровки — белое пятно. 253-й СП нанесен пунктиром, откатился гораздо дальше 10-го и 61-го СП, по всей вероятности, к городской окраине.
На вопрос о положении в городе лейтенант ответил:
— ...Не знаю. Командира полка вызвали в монастырь на КП дивизии, скоро вернется, скажет... насчет складов и оврага предупреждал, — лейтенант ткнул карандашом в карту. — Что я могу сделать?.. Обходись, как хочешь... Повернул шестую роту... обеспечить с той стороны тыл.
Мое орудие нуждается в прикрытии.
— Само прикроет себя...
С фронта — да, а с флангов и тыла? Подступы открыты.
— ...у меня нет людей...
107-мм орудие не может раствориться, как стрелки, в орешнике, если немцы двинутся по оврагу. Орудие не может стрелять сверху вниз. Участок 6-й роты. Сколько в ней человек?
— ...десятка три наберется... Вооружение?
— Два пулемета... Ширина участка 6-й роты?
— ...около полутора километра, в том-то... и вся загвоздка... — командир батальона обратился к карте, — вы не беспокойтесь... склады и овраг должны прикрыть артиллеристы... наши... дивизионные... командир полка обещал... и ваше орудие...
На мое орудие особых надежд возлагать не следует... осталось на две-три стрельбы снарядов. Наш полк ушел за Десну. Возможно, подвезут, только вряд ли. Я хочу сменить позицию. Минометы пристреляются... тогда будет поздно.
— Если снять орудие, расширится участок шестой роты. Решето... три десятка людей затеряются в кустарнике, попробуйте управлять. Н-е-т... овраг остается за вами, иначе нельзя... пойдем посмотрим, вы поймете...
Командир батальона поднялся. Я готов идти, но приказание о смене позиций нужно отдать сейчас же. Мало ли что может случиться в мое отсутствие.
— Пока роты не займут боевых порядков, я прошу орудие не трогать... Насчет прикрытия не беспокойтесь, сейчас явится начальник штаба, — и снова о трудностях пехоты. — Пошли.
Глухо простучала пулеметная очередь, кажется, в овраге. Среди зарослей и справа впереди, где-то на опушке, время от времени оживлялась перестрелка, рвались мины.
Командир батальона шел впереди. Знакомая тропа вела в сторону позиций, оставленных 6-й батареей. Там немцы.
— Верно, были... теперь нет, — ответил командир батальона.
Следом растянулись цепочкой пехотинцы, тащат пулемет, цинки с патронами. Лейтенант поминутно прислушивался. Опять остановка. Двинулись по-пластунски.
Автоматчики на самом деле ушли из бывших ОП. На дне ровика телефонистов раскиданы россыпью немецкие стреляные гильзы.
В тишине слышатся голоса. Командир батальона поспешно бросился на землю, залегли все остальные. В кустах появился младший лейтенант. Командир 5-й роты. Еще три пехотинца.
— Товарищ лейтенант, пятая рота... — Он начал докладывать командиру батальона о положении.
Где лейтенант Васильев, который командовал этой ротой под Малином?
— Васильев ранен... Давно?
— Перед тем как началось отступление, — ответил комбат и обратился к младшему лейтенанту: — Занимайте эти окопы... глубина-то какая... где ваш станковый пулемет?
Командир батальона уточнял границы участка 5-й роты на карте. Потом ознакомил младшего лейтенанта с задачей других подразделений.
Подошли три, еще два пехотинца. Командир роты указал на окопы. Пехотинцы оглядели немецкие гильзы, стали занимать окопы.
— Вот и обороняйся... другие три человека находятся в трехстах шагах, — командир батальона шагал дальше. — Мои славяне знают дело, но, черт побери, чего ждать, когда в кустарнике не видишь ни соседа, ни фрицев?
Да зачем он завел их сюда?
— Как? — удивился лейтенант. — Хорошо, если закрепимся... на опушке никакой жизни... минометы... в глубине выгодно. Фриц поломает голову, пока разведает, а если двинется, встретим... только бы не обошел.
Встретит? Там три человека, тут три... а наблюдение? Не лучше ли отойти к садам? Все же есть какое-то укрытие и земля мягче. За ночь оборудовать окопы, наладить связь.
— Какое там отойти, когда... приказ... держаться, и ни шагу назад... да если бы все выполняли, то, конечно, можно устоять.