Я выбрался из палатки. На лугу хлопьями висел туман. Грохотали выстрелы. 4-я батарея вела огонь. С севера, со стороны переднего края, плыл немецкий корректировщик.
Начальник караула сержант Дорошенко обнаружил ночью спавшего на посту дозорного, тот вступил в пререкания. Дорошенко арестовал орудийного номера и обращается с требованием наказать его.
Дисциплинарная власть начальника караула ограничена одними сутками. Арест на ОП — мера, диктуемая чрезвычайными обстоятельствами. Виновный содержится в своем же ровике и не' привлекается на работы. Казалось бы, вот время для отдыха. Но редко кто пользуется этой возможностью, обычно арестованный глядит из-за бруствера, как работают у орудия товарищи.
Дорошенко привел к буссоли орудийного номера.
— Почему начальник караула наказал вас? — спросил Васильев.
— Виноват, товарищ лейтенант... вроде...
— Вроде? — повторил Васильев. — ...обязанности дозорного?
— ...останавливать... не допускать через дорогу никого...
— А вы?
. — Товарищ лейтенант... не спал... ей-богу... не знаю как... не заметил сержанта...
— ...вы вступили в пререкания с начальником караула... Разговор закончен. Васильев продлил наказание на 6 часов.
Я заглянул к телефонистам. Никаких сообщений с НП не поступало. Можно вернуться в палатку. Во рту сухо, я пил воду, чувствовал отвратительный вкус вчерашнего спирта.
— По местам!..
Батарея ведет огонь. Цели — пехота в окопах, огневые позиции минометов, какие-то объекты под номерами на противоположном берегу Десны.
Перенос огня следовал раз за разом. Частые выстрелы, доносившиеся из тыла, напомнили вчерашний разговор о наступлении. Наши батареи вели артиллерийскую подготовку. Гул разрывов в стороне переднего края нарастал.
У орудий двигались в привычном темпе люди, перед выстрелом движение на несколько секунд замирало. Наводчик отслонялся от приборов и, уловив взмах руки командира орудия, нажимал спуск.
В 9.00 наступил перерыв. К телефону!
— ...Неудача... — сокрушенно говорил Варавин. — Немецкая оборона крепче, чем полагало наше начальство. Пехота не сумела преодолеть передний край.
А каково положение сейчас?
— Подразделения двести четвертой воздушно-десантной бригады и боевая группа из шестьдесят второй стрелковой дивизии окапываются...
Наступление не удалось, почему?
— Разрывы мин не умолкают ни на минуту... многие цели не подавлены. Как подразделения, которые поддерживает 6-я батарея?
— Второй батальон десантников залег на опушке кустарника за селом Пески. Что у вас происходит? Вы теряете много времени, когда я переношу огонь по целям за пределами основного сектора. Поймите... пехотинец не передвигается, если бьет пулемет! Атаки приказано продолжать... Невдалеке разворачивается НП начальника артиллерии пятнадцатого стрелкового корпуса. Он координирует действия артиллерийских частей, пока не прогоним немцев за Десну... Огневикам работать живее. Все!
Снова «по местам!». На лугу разносится грохот орудийных выстрелов.
— Воздух! — сообщил наблюдатель.
Низко пронеслась пара «мессершмиттов». Над рекой, поблескивая в лучах утреннего солнца, выстраивались в круг Ю-87.
— Стой!
Движение на позициях прекратилось. Люди укрылись в ровиках.
«Юнкерсы» бомбят передний край, кажется, в районе Подгорного. Прошли «мессершмитты». Позади почти все батареи умолкли. Издали, из-за Анисова, доносились отдельные орудийные выстрелы.
Я сидел в тени дерева в ожидании команд, слышалась перебранка телефонистов. Что происходит впереди, в районе наблюдательных пунктов? Успела пехота окопаться? Над горизонтом темно-серой тучей поднимался дым. Самолеты стремительно бросались к земле, набирали высоту и снова — в пике.
Бомбы рвались на расстоянии шести-восьми километров, на лугу почва качалась под ногами. Дрожали стенки щелей. А если начнется обстрел?
Умолкнувший телефонист выкрикивал позывные. НП не отвечал. Порыв линии. Соседняя батарея возобновила стрельбу.
Прошло четверть часа. Связь наладилась. Начали поступать команды. Снова1 обрыв. Я продолжал наблюдение за воздухом. Бомбежка, кажется, заканчивается. Круг, который описывали «юнкерсы», разомкнулся. Они построились и стали удаляться.
Еще не рассеялся дым, летит новая стая. «Юнкерсы» шли с северо-запада. Повернули к реке и взяли курс на Пески.
— По пулемету... — начал передавать телефонист.
Стрельба продолжалась час, другой. Третья и четвертая партии «юнкерсов» отбомбились и ушли. В полдень наступил перерыв.
Люди обедали. На дороге остановилась легковая машина. Дозорный из оцепления взял оружие «на караул». За первой машиной подошло еще несколько, сплошь увешаны ветками.
Автомобили буксуют в колее, развороченной гусеницами. Командиры из двух первых вышли и снова вернулись на свои места. Два головных автомобиля ушли. Два замыкающих повернули к орудиям. Полковник Стрелков, начальник артиллерии 15-го стрелкового корпуса.
Я подал команду. Полковник, вскинув руку, разрешил продолжать обед.
— Скажите, лейтенант, кто отвечает за поддержание порядка в районе позиций? — полковник окинул ОП критическим взглядом. — Безобразие!.. Ни пройти, ни проехать... Старший на батарее, говорите?.. Позиции, товарищ лейтенант... это не только пространство, где развернуты орудия, но и то, что примыкает к нему. Вы замаскировали орудия, а колея в сотне шагов? Вы считаете с воздуха не видно? — полковник наблюдал за людьми, они возвращались к орудиям, — Сколько вы произвели выстрелов за день? По каким целям? Где они находятся? Командир батареи бывает на ОП?
Полковник подошел к 1-му орудию. Состояние его не вызвало замечаний. Сопровождавший полковника артснабженец залез в нишу, кажется, осматривал снаряды, неловко повернулся, стенка с шумом рухнула.
Полковник оставил панораму, поднялся.
— Для чего строились эти сооружения? — спросил он. Ниша под ящики имела глубину не более двух штыков.
Ниже была вода. Чтобы обеспечить укрытие, надстраивались из дерна полуметровые стенки.
— ...не укреплены? Развалятся от орудийных выстрелов... Вы, лейтенант, недостаточно заботитесь об инженерном оборудовании! Подайте команду «По местам!».
Командиры орудий подняли сигнал готовности. Установилась тишина. Полковник смягчился. Стал демонстрировать Орлову, как укладывается дерн, крепеж стенок.
— Как служба, молодцы? — спросил полковник орудийных номеров 2-го орудия.
— Хорошо, товарищ полковник!
Ироническая улыбка исчезла с лица начальника артиллерии.
— Ваш полк храбро сражался на гомельской дороге... Обстановка вынудила наше командование оттянуть часть сил из города. Враг форсировал Десну, намеревается выйти на тыловые коммуникации наших войск. Наша задача... ликвидировать плацдарм... Командир корпуса полковник Бланк, на которого командующий пятой армией возложил руководство операцией, намерен продолжать атаки. Чернигов удержать любой ценой. В настоящее время здесь находится решающий участок фронта. Двести тридцать первый КАП поддерживает десантников, всем известно? Командующий армией выражает надежду, что общими усилиями артиллеристов и пехотинцев этот опасный плацдарм мы ликвидируем ... необходимо обеспечить нашим частям возможность удержать город.
Послышался выкрик: «Воздух!» С северо-запада приближались «юнкерсы».
Что я мог предложить полковнику и сопровождавшим его лицам, если «юнкерсы» обрушатся на ОП? Стенки ровиков, действительно, держались слабо.
Полковник продолжал осмотр позиции. Расчеты оставались в положении «По местам!». Оглядев ОП, полковник слегка повысил голос:
— Воздух!
Команда касалась всех. Расчеты бросились к ровикам. Укрытие телефонистов выглядело лучше прочих, и я предложил его полковнику.
— А вы? Где ваша щель?
Я редко пользуюсь укрытием и ровику предпочитаю палатку, в которой спал.
— Палатку... вот как? Любопытно... — полковник перешел на тон, которым говорил вначале. — Что ж, адъютант, пойдем в палатку...