В моем бинокле выше сетки мелькнули человеческие фигуры и скрылись за копной. В вышине тонко и жалобно просвистела одинокая пуля. Группа Савченко миновала мостик и залегла.
Немец! Вот оттолкнулся, сделал несколько прыжков, исчез, свежая воронка.
— По пехоте... ориентир три...
4-я батарея дала еще одну очередь. Снова гнулись деревья. Перелет. Снаряды легли за бугром, четко обозначилась линия горизонта. Немцы, стреляя из автоматов, бежали по склону к дороге. Десять, пятнадцать. Часть повернула в сторону мостика. Строчил пулемет Савченко. Свист пуль становится довольно частым.
— Огонь!
Снаряды легли на склоне. Немцы залегли.
4-я батарея уменьшила прицел. На гребне появлялись новые и новые группы пехоты. Фронт уже расширился до километра.
— Правее ноль двадцать, первому... один снаряд... огонь!..
Я начну справа. Если младший лейтенант Иванюк сообразит перенести огонь на левую границу, мы зададим им . жару... глупцы! Атаковать с фронта две батареи! Они сейчас поплатятся за свою наглость!
Отличная очередь, младший лейтенант Иванюк! Только не доворачивать... у огневиков срывались пилотки. Но дьявол с ними! На склоне вместе с копнами взлетела в воздух человеческая фигурка.
Расчеты работают молча, льнут к щитам. Поток пуль усилился. Снова стучал пулемет Савченко. Через дорогу тянутся трассирующие полоски очередей. Стреляют два МГ.
— Осталось четыре снаряда! — крикнул, оторвавшись от земли, Орлов.
— Первому... ориентир три, вправо десять... пулемет... второму... ориентир один, выше четыре... пулемет, уничтожить!
Прогрохотала новая очередь 4-й батареи. Левее мостика кружилась вихрем солома.
Немцы, кажется, поворачивают назад, за гребень. Сколько их?.. Не меньше сотни... Люди Савченко, стреляя, бегут следом... шесть человек. Куда?! Удаляться не следует от дороги!
Мысль о снарядах вылетела из моей головы. Команду «Стой!» приняло только 2-е орудие. Орлов опоздал, наводчик нажал спуск. На позиции осталось шесть снарядов.
Автоматчики оставили западный склон. Придут в себя, жди мины. Нужно подправить щели, возобновить маскировку. Немедленно выдвинуть охранение, 6 снарядов — ими можно только пугать.
Лейтенант Васильев отправлялся в 4-ю батарею. Я рассчитываю на ее поддержку.
К буссоли бежал сержант Митрошенко. Он ведь с НП? Где командир батареи?
Но Митрошенко, как и полагается фронтовику, не спешил с ответом, отдышался:
— Товарищ лейтенант, разрешите доложить... командир батареи... отходит со взводом управления... сюда... товарищ лейтенант, вам приказано занять оборону и ждать... разрешите идти?
Васильев не пойдет в 4-ю батарею. На своих местах остаются наводчики и командир 4-го орудия. В его распоряжение поступает хозяйственное отделение. Старший на ОП — старшина Политов. Всем остальным — встать, разобрать цинки... направление — мостик... поорудийно бегом марш!
Опушка, орудия остались позади. Люди бежали, растянувшись цепочкой. И тут засвистели, защелкали навстречу пули. Неслись одна за другой очереди. До мостика еще полкилометра. Ложись!
Снова выстрелы. 4-я батарея. На гребне взметнулись разрывы. Вперед!
С бугра посылал очереди пулемет. Рвались снаряды 4-й батареи. Вот дорога... мостик. Люди укрылись в кюветах. На месте останется только Дорошенко. Остальным — по оврагу, в заросли, на подкрепление к политруку Савченко.
Люди взволнованны. А этот кто? Сержант Дорошенко. Снисходительно улыбаясь, жестами объясняет приемы пластуна. У села Княгининки большая часть людей 1-го огневого взвода 3-й батареи 92-го ОАД потеряла способность повиноваться. Памятная минута. Позже я понял, что состояние людей объяснялось не слабодушием и не трусостью. Они не верили в то, что человек может управлять собой в том аду, который обрушился на позиции. Для меня ясно, 1-й огневой взвод выдвинется по оврагу к гребню. Окопаться. Направление стрельбы — дым. Сержанту Дорошенко углубить кювет и оборонять овраг от ориентира 3 вправо, до отдельного дерева, фронтом на юг. Он знает, как это делается?
Навстречу бежал посыльный политрука Савченко.
— Немцы обходят, — он указывал назад. — Их много побили... автоматы... на всех хватит... комиссар просит прийти.
Савченко занимал свежую воронку. Вел наблюдение. В стороне Анисова взлетали ракеты.
— Они повернули, глядите... там... в лощине, где дым...
Немецкая артиллерия обстреливала шоссе, которое шло из Чернигова на восток. Слева телефонные столбы, железнодорожная насыпь. Прибежал Васильев:
— Немцы перешли шоссе... уже за насыпью.
Не хотелось верить... Но карта подтверждала слова Васильева. Далеко на юго-востоке, у Баклановой-Муравенки, рвались снаряды, взлетали ракеты... Раз за разом направлялись «юнкерсы».