Двигаться огневые взводы не могли. Васильев собрал полусонных людей, образовалось три группы.
— На пути столько машин, брошенные... не все же с пустыми баками, — он отправлял людей на поиски горючего, — возвращайтесь в срок...
Орудия стоят четверть часа, еще и еще столько же. Безветрие. Нещадно жжет солнце. Ни дерева, ни кустика.
Минул срок, назначенный Васильевым, но ни одна группа не возвратилась. Все, кто остался, укрылись в тени под станинами. Мимо непрерывно двигалась колонна.
Прошел час, другой. Движение замедлялось. Скоро дорога опустела. Лишь изредка проезжали, не останавливаясь, одиночные машины.
Медленно тянется время. Вернулась группа сержанта Смолина. За станицей Давыдовка обнаружена цистерна с керосином. Смолин принес ведро.
— Нужна солярка... на обмен взял керосин что ли, вы... техник? — спросил Васильев.
— Товарищ лейтенант, лучше керосин, чем ничего, — ответил Смолин.
Слабое дыхание ветра доносит горячий воздух неубранных полей. На бугре маячат три-четыре стога прошлогодней соломы. Васильев вернулся к 4-му орудию. Смолин дремал, прислонясь спиной к гусенице. Рядом ведро с керосином, прикрытое ветошью. Смолин встал, приподнял его, как бы взвешивая, и молча опустил обратно.
— ...столько рылся в металлоломе... и керосин... — с досадой проговорил он.
Пришел Васильев. Проводив взглядом летевшие «юнкерсы», он осторожно поднял ведро.
— Товарищ сержант, сколько керосина в цистерне? — Васильев присел на корточки, глядит в ведро.
— ...не меньше тонны...
— Тягачи есть? Заглянул в баки?
— Так точно, товарищ лейтенант... — с обидой ответил Смолин, — не пройду мимо...
— Отвечайте на вопрос, — оборвал его Васильев.
— ...Все осмотрел, до последнего... в баках, как в опрокинутом котелке.
Васильев снова обратил взгляд в ведро. Что он там увидел? Отражение лица, поросшего рыжей щетиной, или перевернутый вверх колесами «юнкерс» с крестами из стаи, которая плыла в тот момент над дорогой? Смотрел Васильев долго и сосредоточенно. Потом решительно встал, поднял ведро и осторожно опустил на место.
— Я что-то придумал, — объявил он. — Мы дотянем до цистерны, если разделить остатки поровну... из двигателей возьмем автол, добавим в керосин и получим... солярку.
Смолин взглянул на Васильева.
— Да... пожалуй... я, значит, не зря тащил бадью три километра!
Спустя пять минут орудия развернулись и двинулись в обратном направлении. Целый ряд брошенных машин. Будто прошел ураган. Дверцы распахнуты, сиденья выворочены.
Тягачи, на крюках 152-миллиметровые гаубицы. И ни одного снаряда — ни в передках, ни в кузове. Приткнулась к гаубичному колесу перекошенная цистерна. Открыты заправочная горловина, сливной кран. Содержимое цистерны вытекло, но часть его осталась в углу на дне.
Водитель черпал котелком керосин и переливал в ведро. Когда оно наполнялось, Васильев добавлял автол. Орудийный номер размешивал досыльником все это, пока жидкость не принимала цвет солярки.
При смешивании происходили какие-то превращения. Но становилось очевидным, что автол растворялся в керосине под действием досыльника лишь отчасти. Как только жидкость приходила в состояние покоя, автол начинал опускаться на дно.
Орудийные номера высказывали разные мнения. Водитель первого тягача ныл: пользы не будет. Двигатели перегреются, заклинят поршни, оборвутся шатуны и т. д. Другие возражали. На малой скорости, с остановками, можно двигаться. Все готовы ехать на чем угодно, лишь бы не стоять на месте.
Заправка продолжалась, вызывая споры. Но все умолкли, когда появился Орлов. Он вместе с орудийным номером ходил за продовольствием в Давыдовку.
— Товарищ лейтенант, — кричал издали Орлов, — в Давыдовке немцы... на мотоциклах... уехали на Бубновщину...
Наступила тишина. За бугром, который лежал на севере, послышалась автоматная очередь. Спустя минуту она повторилась. По-видимому, немцы не так далеко.
Лейтенант Захаров
Баки были заполнены почти на три четверти. Вперед! Тягачи шли по старому следу. В кабину стучал Орлов. Там, где осталась цистерна, повисло облако бризантного разрыва.
Прошло несколько минут. Сквозь гул слышался нарастающий вой. Снаряд! Первый разрыв лег в стороне. По-видимому, немцы начинали пристрелку дороги.
Гребень близко, и «цель» ускользнула. Орудия перевалили через бугор. Я решил избегать открытых мест и двигался лощиной.
Скоро показались хаты. Клубилась пыль. Машина? Чья? Не лучше ли остановиться? Вдруг немцы... Среди копен удобная позиция для обороны... Стой!