Склоны оврага отодвинулись за стеной дождя, и мне казалось, что появление бронетранспортеров вполне вероятно. Свекловичное поле в полутора километрах. Поэтому я просил бабусю отвечать на мои вопросы быстро, без пауз. Далеко ли река? Как называется ближайшее село? Есть ли немцы?
Бабуся оказалась весьма словоохотливой. Глядя из-под рогожи глазами в сетке морщин, она отвечала, что село называется Васильки и до окраины около версты. Стоит оно на берегу Суды в пятнадцати километрах на север от Сенчи. В Васильках — немцы.
— ...понаехали вчера, сегодня... все здоровые да сытые... пленных гоняют... антихристы... Знаю, кто ты... живем мы в хате... старик да я, на отшибе. Бедолага, распух-то как!.. Пойдем, помоешься... травку дам... сховаем, слава богу, накормим, — и она стала подталкивать козу.
Я не один, со мной товарищи.
Бабуся озабоченно остановилась, помолчала и повторила приглашение.
— ...пойдем... пойдем, — оглядела еще раз, — куда им деваться... такое лихо... дождь да холод.
Появился, хромая, Зотин. За ним — Меликов, Андреев. Бабуся оглядела каждого, мы тронулись в путь.
— Найдется всем место... не беспокойтесь, ничего... Давно ли бабуся из дому? Час назад? Стой, отставить.
Всем нельзя. Иду я один.
Дождь начинал слабеть. Светлело небо. Шла бабуся довольно быстро. Спустя пять минут мы оказались на прогалине. За деревьями — одинокая хата, рядом — сарай, посреди двора — копна сена.
— Чего остановился? Не бойся, иди, — звала бабуся. Нет ли посторонних, нужно выяснить. Немцы... не появлялись? Я подожду.
— Ну, добре... — и бабуся направилась к хате.
Двор ограждал ивовый плетень, покосившийся на углу. В створе с ним на расстоянии полукилометра, может больше, виднелись соломенные крыши двух-трех хат.
Во дворе залаяла собака. На пороге хаты появился седобородый дед. Взял веревку, козу повел в сарай, но бабуся остановила его и стала говорить, указывая в мою сторону рукой.
Они вдвоем направились к плетню. Бабуся машет. Я подошел ближе.
— Не бойся, перелазь, товарищей зови... у нас никого не было, — сказал дед. — Германы, — он указал на крыши хат, куда вела залитая водой малоезженная дорога, — сюда еще не заявлялись... не жди, перелезай скорей.
Я последовал за хозяином. Вошел в сарай. Дверь с отполированной за многие годы деревянной щеколдой тихо скрипнула. Курица кудахтала в темном углу. Под стенкой мурлычет серая кошка. В сарае тихо, тепло и уютно.
— Ох, горе... герман всех в полон захватил... люди говорят, видимо-невидимо...
А за Сулой? Кто занимает восточный берег?
— Берег? Не знаю... у нас и в Хрулях... герман... в Лохвице на сахарном заводе.
Когда немцы вошли в Васильки?
— Позавчера.
Кто они по роду войск?
— Не знаю... на машинах и броневиках... с пушками. Численность?
— Если солдаты... сто... двести... Машин много?
— Десяток... может, больше. Орудия?
— Не знаю. Кум говорил. Где немцы располагаются?
— Там, в селе. За горой. А село Хрули где?
— За речкой... версты две.
Дед знает свекловичное поле? Пройдет ли вдоль оврага машина? Что представляет собой лес? Расстояние до реки?
— Буряки верстах в двух будут... проехать на машине? Нет. Можно через село... Лес вырубили... десятин сто осталось. Герман пришел позавчера. Что это с тобой? В хату пойдем... ты ранен. Согрейся, потом поговорим.
У моих сапог образовалась лужа. Нет, в хату не пойду. Я хотел убедиться, нет ли немцев вблизи.
С порога дед еще огляделся. Не мог бы он узнать, что делается в селе? На берегу? Где немецкие посты?.. Задача опасная... но у деда, верно, есть знакомые, которые помогут в этом? Люди, на которых он полагается?
Дед помолчал, потом взглянул пристально.
— Розумию... можно разведать.
Я буду ждать в лесу, за поляной. Времени один час деду достаточно? Полтора?
Степенный дед преобразился. Взглянул на бабусю, сказал что-то строго, направился в хату. Через минуту вышел, уже одет в свитку, видавшую виды, в руке суковатая палка. Отвязал веревку, потянул козу через порог.
— Для дела... знаю... сам был солдатом, ну иди, ленивая, — дед подталкивал козу и, не замечая дождя, направился к воротам.
Я вернулся в заросли. Позиция оказалась неудачной. Виден только двор. Все подходы закрыл серо-зеленый заслон кустов, гнувшихся под напором ветра. Я отошел к березам, отстопорил стрелку компаса. Я находился на северозападной окраине села. Опять попали в поле зрения крыши хат. Над трубой вьется дым.
Стрелка часов едва ползет по циферблату, удлиняя время ожидания. Не слышно ни стрельбы, ни гула. Только там, где скрылся дед, лениво тявкала собака. Прошел час, потом еще час. Дождь хлестал, не переставая.