— Пойду, что там, — направился к двери Медиков.
Зотин вышел из-за стола.
— Большое спасибо за хлеб-соль. Дедушка, у вас задерживаться нельзя... нет ли другого места?
— А в моей хате чем плохо? — обиженно спросил дед. Приход Андреева прервал разговор.
— Светят над лесом... слышал выстрелы, — он указал в сторону села, — не собираются ли они возобновить поиски?
— А кого ищут? — спросил дед.
— Наших, — ответил Зотин и продолжал: — Дедусь... нам нельзя... не обижайтесь. Ваш дом на краю... немцы наскочат из яра, начнут обыск... Вы должны знать, что укрывательство военнослужащих на территории, занятой немцами, рассматривается как преступление... зачем подвергать вас опасности? Мы, военнослужащие, должны сражаться. Я не хочу стрелять из ваших окон... Все, что я сказал, держите в строгой тайне. Теперь вы знаете, в чем дело?.. Если у вас есть знакомые или родственники, которые согласны укрыть нас на ночь, договоритесь. Если нет, мы уйдем...
— Куда же, в такую ночь? — проговорила бабуся.
— Боитесь... это другое дело, — заявил дед. — Знакомые есть, недалеко. Подождите, пойду поговорю...
Я опасался, что старик задержится, как перед вечером. Зотин решил сопровождать его. Вернулись они довольно быстро.
— Недалеко, третий дом, — сообщал Зотин. — Не ручаюсь за безопасность, но, кажется, там надежней.
Бабуся провожала до ворот, призывая святых на помощь.
— И погода ненастная... бедные солдаты. Накажи куме, чтобы никому ни слова, — говорила бабуся вслед деду.
* * *
При подготовке к первому изданию с этой главой рукописи один из бывших издательских редакторов знакомился в моем присутствии.
— Зачем коза? — он задержал карандаш в конце абзаца.
— ...вы ссылаетесь на козу... гм... коза... а зачем не другое животное?
Я увидел козу на привязи... живое существо... в овраге.
— ...разумеется... но на привязи пасутся и коровы... а еще лучше телятко...
Но паслась коза.
— ...да, пожалуй, нужно согласиться, — редактор повел карандашом, — животное тут... вполне уместно... даже необходимо... заменить козу и... убедительно... вполне.
Я возражал, произвольное толкование недопустимо. Редактор пропустил мимо ушей мои слова.
— ...я не спорю, но... коза... коза, — он повторил в некотором сомнении, — видите ли, в народе коза... персонаж... как это выразиться? Не основательный... что ли... козел... коза... в сказках зачастую совершает... неблаговидные поступки.
Я просил редактора вернуться к рукописи.
— ...телятко... лучше... с гладкой шерстью, продрогло... мычит от холода... убедительно... жалости больше...
Может быть...
— ...я предпочел бы телятко.
У каждого свой вкус, но когда речь идет о фактах...
— ...да, конечно, факты, — редактор полистал страницы в обратном порядке, — из Гапоновки... вы вырвались... так... вроде правдоподобно. Да... еще вот генерал... ничего... золотистое шитье на фуражке... вы уверены?
«Золотистое» — у нас, для строевых командиров; технический персонал, интенданты, врачи носили серебристые погоны, в старой русской армии назывались березовые.
— ...наслаивается... бронетранспортер... так... а почему немец бросил сигареты?.. Правдивей консервы... поесть... вы ведь... — редактор помолчал, — и тут немного не понятно... на бугре... светло, как днем.., зачем тогда блуждать? Недостает логики повествования.
Я стал объяснять природу воздействия вспышки на зрение в темноте.
— ...ну ладно... сойдет... можно, — согласился редактор, — и еще... фамилии... у вас какие-то нереальные... мне кажется...
Что значит нереальные? Личность может быть нереальной, малоправдоподобной, но слова, т. е. фамилии?
— ...я, возможно, не так выражаюсь... однообразные фамилии ваших спутников... однотипные... что ли.
Снова я твердил, что в рукописи и первой книги и второй нет ни одного эпизода, нет и людей, вымышленных автором. Я офицер, участник войны, поступаться истиной равносильно нарушению присяги. Всякий участник описываемых событий вправе усомниться в воинском достоинстве автора.
— ...так вы, значит, не хотите заменить на телятко? — с надеждой спросил редактор.
Я не могу извращать факты.
— ...все мемуаристы не могут... ну хорошо... вы пишите... коза, пусть по-вашему, — редактор подчеркнул абзац, на котором остановился, — • еще одно место... вам нужно... выбраться... из оврага... раз вы туда попали... подумайте... как там... вы автор.
Я выбрался, как видит редактор, и рассказал, правда, не все, но достаточно для того, чтобы заслужить доверие.
— ...к тому же вы были ранены.
У меня нет справки, не оформил тогда и опустил — сам не знаю зачем — в объяснении, которое писал сотрудникам НКВД в Харькове после выхода из окружения, но в подлинности факта, надеюсь, никто не сомневается.