Все молчали. Меликов продолжал:
— ...фляга, бутылки... где взять? Ловить отставшую немецкую машину... или обращаться к жителям?.. Зайди в село... привяжется какой-нибудь идиот-проповедник, как тот в Васильках...
— Ну, дело не так уж плохо... никто следом не гонится и за ворот не течет, — видно, Зотин вспомнил 20-е сентября, — заглянем к стрелочнику, а ночью и в деревню можно наведаться. Как, товарищ лейтенант?
Очень хотелось пить. Но возвращаться назад к колодцу — нет, далеко, не имело смысла. Может быть, встретим еще где-то.
Прошло полчаса — снова вынужденный привал. Мотоциклисты неожиданно выскочили из лощины позади и мчались один за другим, удаляясь. Я сориентировал карту. Нашел дорогу, которую пересек вскоре после привала. Мотоциклы шли в северо-западном направлении.
— Они прут по целине, — встревожился Зотин. — Чем объяснить?
Да, похоже. Я протер линзы бинокля. Хваленый «цейс» потерял герметичность. В трубу проникла влага, линзы запотели. Удалось отрегулировать только один окуляр. Но когда вслед за мотоциклистами потянулись машины, и без оптики стало ясно — в степи накатана колея. Колонна двигалась вслед за мотоциклами, вероятно, в направлении степного колодца.
Слева на бугре ряд телеграфных столбов, по-видимому, железнодорожная ветка со стороны Харькова на Лохвицу. Мы отошли в балку и двинулись параллельно насыпи на удалении в полутора-два километра. Все больше досаждает жажда. Позади Медиков подавал сигнал.
— ...Зовет... — проговорил Зотин, — вернемся? Меликов и Андреев не двигались, размахивают руками.
Мы нашли их перед лужей, она образовалась в небольшом углублении, по следу колес буксовавшего грузовика. На дне вода, а по краю щетинились остролистые растения. Поверхность подернута мутной зеленой пленкой.
Меликов и Андреев соорудили фильтр, для которого использовался платок и остатки бинта, пытались пить. Пробовал и я. Вода имела невыносимый запах. Я не мог позволить пить отраву. Произошел довольно бурный обмен мнениями. Все побрели дальше.
Пленные
Минуло еще около часа. Слева маячат телеграфные столбы. Поднявшись в очередной раз к гребню, я увидел людей, шагавших по насыпи. Странно, идут гурьбой в сторону разъезда. Остановились. Немцы? Нет, не похоже. Сколько их?.. Пять... семь, восемь. В конце концов оказалось девять. Гм, и все без оружия. Какая беспечность.
На бугре две-три крыши, деревья. Расстояние не более трех километров. Дом стрелочника, хозяйственные постройки, рядом куча шпал, сложенных прямоугольником. Мы обогнали людей, повернули на разъезд.
В зарослях Андреев и Меликов залегли. Зотин и я продвинулись к изгороди, она окружала дом стрелочника. На зов явился хозяин.
— Хлопцы, откуда вы? — удивился стрелочник. — ...Берегитесь, немцы ездят.
— Давно были? — прервал его Зотин.
— Часов в десять... машины, пушки...
— Куда уехали?
— На Ветхаловку.
— Останавливались?
— Сегодня нет... семь человек сидели четыре дня... вчера убрались... боюсь... кто их знает...
Мы преодолели изгородь. Во дворе колодец.
— ...наскочат... вы уж осторожно... — стрелочник встревожен, оглядывается.
Мы пили воду. Послышался топот, голоса. Люди, что шли по шпалам, бросились врассыпную, назад в заросли.
— Да ведь это... наши... стой! — крикнул Зотин и заспешил навстречу.
Люди идут как-то с неохотой. Без ремней и головных уборов, выгоревшее обмундирование.
— ...Нас отпустили из лагеря в Лохвице, — отвечал один, в то время как другие потянулись к колодцу и в противоположную сторону. Не без труда Зотин вернул их, одиннадцать человек, бледные, растерянные.
— Из лохвицкого лагеря? — переспросил Зотин. — Вы хотите сказать... были в плену?
— Так точно...
— Давно из Лохвицы?
— Вчера...
— Сутки шли?
— Нет, заночевали в будке стрелочника, километров в пятнадцати.
— Немцев видели?
— Да.
— В котором часу?
— Утром, в девять-десять часов, уехали на Лохвицу.
— Куда идете?
— Товарищ младший лейтенант, разрешите доложить. Мы идем по домам, — щелкнул каблуками небольшого роста человек с оттиском треугольников на выцветших петлицах. Одет опрятно, держится живее других. Ботинки разносились, но витки на обмотках уложены один в один.
— По домам? — удивился Зотин. — Вас опять схватят немцы.
— Товарищ младший лейтенант, справки есть, — бывший сержант вынул из кармана в треть листа бумажку. Черная печать с распростертыми крыльями, готические буквы по краю. Зотин передал справку мне, я вернул ее владельцу. Дохнуло пленом, чуждой враждебной властью.
— Эх... товарищи командиры, — сокрушенно продолжал бывший сержант, — не по своей охоте очутились там... да сами вы знаете... сколько таких...