Я уже слышал об этом. Зотин сказал:
— Мы считали, вы пробираетесь на восток... Идемте с нами.
Говор вокруг затих. Сержант спросил смущенно:
— А куда, товарищ младший лейтенант?
— К своим... война не закончена... ведь вы присягали...
— Знаем, не закончена... да где они, свои?.. Если бы знать... а так, тащиться наобум... сцапают и к стенке... в Лохвице записали... мое село недалеко, — сержант тяжело вздохнул и опустил голову.
— Хлопцы, давайте уходите... либо туда, либо сюда... Ненароком заявятся, — торопил, не находивший себе места, встревоженный железнодорожник.
— ...оставьте их... — звал Медиков, держа в руках краюху хлеба. — Нашли, в самом деле, место для беседы.
И Андреев у колодца поднял флягу в суконном чехле, невесть откуда попала к нему — знак, что все готовы и задерживаться незачем.
Мы догнали их уже в балке, осталось пройти форсированным шагом еще немного, занять свои места. Но пришлось остановиться, а потом залечь. Позади гудел невидимый пока двигатель. С севера к переезду приближаются машины.
На гребне в полутора — двух километрах вершины деревьев, дом стрелочника. Я ждал появления колонны. Дорога спускалась в балку. Но гул вскоре затих. Отчего? Сколько машин? Что происходит на переезде?
Меликов и Андреев залегли в полусотне шагов. Каждый всматривался, напрягая слух. На горизонте крыша, деревья. Несколько в стороне отрезок насыпи, ниже заросли, телеграфные столбы.
Прошла минута. Зотин считал, что немцы вернулись и заняли снова переезд.
— ...Бедолаги... захватят их немцы... да смотри еще в погоню пустятся, — продолжал он, глядя туда, где в балку вдавался чуть заметный выступ. Пешеход мог там укрыться, если взять вправо. — Сколько туда? Полкилометра... не больше... Давайте уходить...
Небольшая поначалу складка по склону делалась глубже и уводила нас все дальше и дальше. Деревья позади скрылись с глаз. Не стало видно телеграфных столбов.
Мы долго шли, не останавливаясь. Скрылись один за другим три населенных пункта. За пределами карты. Я не знаю их названий. Безлюдно, непаханные поля, окрашенные в бурые цвета осени. На проселках, которые попадаются на пути, я не замечал следов немецких машин.
Мальчик
Солнце склонялось к горизонту. Розовеет небо. Холодно. В воздухе чувствуется приближение осени, кукурузное поле на склоне косогора тянется дальше вниз. На берегу речки — село. Дальше на востоке — голые бугры. Справа, за южной окраиной села, лес.
Кукуруза, по-видимому, перестояла свой срок, стебли потрескивают от прикосновения, шелестят сухие листья. Вечерние птички порхнули стайкой над головами.
Позади устало брели Меликов и Андреев, пробираясь из ряда в ряд. Зотин успел выбрать позицию для наблюдения. В створе с тем местом, где русло речки раздвоилось, в небе поднимается дым.
— Горит... хата... или сарай... не разгляжу... если бы не деревья... — Андреев занял место рядом с Зотиным.
Уставший и голодный старшина теребил кочан и горстью забрасывал в рот кукурузные зерна. Меликов присел, продолжая жевать горько-кислые плоды терна, которыми мы наполнили карманы, когда переходили балку.
— Нет, не пожар... в деревне немцы... это дело их рук, — возразил Зотин, — ...глядите, близко стоят хаты... одна, другая, третья... и ни одного человека... А ведь на пожар бегут... от мала до велика...
В самом деле, во дворах пусто — ни людей, ни скота. Открытый участок улицы. И вдруг выстрелы, гул мотора. В линзах моего цейса — соломенная крыша, окно на фоне стены, а это... что еще? Гусеница... пришла в движение... ползет. Бронетранспортер!
Андреев отбросил кочан, перестал жевать и Меликов. За речкой заработал еще один двигатель, потом еще. Бронетранспортеры прошли по улице и, миновав здание с коричневой крышей, стали удаляться по дороге на восток.
По следу пыль клубится. Я успел разглядеть бронетранспортеры — такие, как тот, что сопровождал генерала за подсолнухами у Гапоновки. Прошла минута, бронетранспортеры перевалили за гребень и скрылись.
Меликов снова принялся за терн.
— Так что же делать?.. — спросил Зотин. — Пойдем в обход деревни или остановимся... заночуем?
— Ног не чувствую... передохнуть... покрыли километров шестьдесят, — проговорил Меликов. Андреев придерживался того же мнения.
— ...подождать... стемнеет, зайдем в деревню... поесть... — старшина умолк.
Представления о местонахождении у меня самые общие — южнее железнодорожной ветки Лохвица — Гадяч, километрах в 15-ти на юго-восток от разъезда Коновалове. Все это за срезом карты. Как назывался населенный пункт, лежащий впереди? Чтобы продолжать путь, нужно выяснить это, найти брод на речке или лодку, расспросить местных жителей, подкрепиться пищей, наполнить водой флягу и бутылки. А если возможно — поспать пять-шесть часов под крышей. Ночь обещала быть холодной.