Итак, решено: делаем привал. Но... где остановиться?
Желтеют сельские сады, тронутые близостью осени. Не сразу разглядишь дворы и хаты. Для упрощения задачи деревня была разделена на четыре сектора. Все принялись за наблюдение. Хаотически разбросанные хаты, как вначале казалось, располагались по особому порядку. В юго-западной части деревни перед речкой несколько небольших улочек, расположены под углом одна к другой. Между ними — разрывы в сто-двести шагов.
Меня интересовала улица за углом кукурузного поля, особенно крайний дом в западном ряду.
Опускались сумерки. Мы вдвоем — Медиков и я — двинулись, укрытые зарослями бурьяна, вдоль огорода. Миновали сад. Вот дом. Мне уже известны его обитатели. Их трое — бабуся, молодая женщина и мальчик семи-восьми лет.
Залаяла собака. Дверь открылась. В освещенном проеме появился мальчик. Меликов тихо свистнул. Мальчик бросился к конуре, отвязал собаку и зашагал, придерживая веревку.
— Дядя, вы наш? Мой папа на войне... в селе немцы, — сообщил мальчик.
Мы узнали причину пожара, число бронетранспортеров, участвовавших в карательной акции, глубину речки и убеждения соседей. Село называется Ручки.
— Парень, послушай, нам надо поесть, отдохнуть. Ты умеешь держать язык за зубами? — сказал Меликов. — Брода нет через речку, говоришь? Тогда найди лодку. Нам на тот берег, понял?
— Дядя, пойдем в хату к нам, — не раздумывая, предложил мальчик. — Лодка есть, недалеко, в той стороне.
Мальчик взял за руку Меликова, повел к дому. Я шел следом. Присмиревшая собака, ворча, вернулась в конуру.
— Как чувствуют себя бабуся и твоя мать? — спросил Меликов.
— Вы их знаете?
Меликов ответил: ему известно все, что делается не только в деревне, но и в каждом дворе. Перед заходом . солнца он — мальчик — водил корову на речку, потом гонял гусей...
Покоренный всеведением Меликова, маленький хозяин не хотел согласиться с тем, что мой товарищ должен ждать во дворе. Наконец, его удалось уговорить. Я шел с мальчиком к дому. Он распахнул дверь. Огарок свечи в комнате мигнул. Молодая женщина, убиравшая посуду, испуганно подняла голову. Тарелка выскользнула из рук. Раздался звон.
В двери появилась бабуся. Мальчик проскользнул мимо «звать дядю». Я остался с двумя перепуганными женщинами. Неловко... вломился в дверь. Я почувствовал вдруг все, что было на мне, — запыленную одежду, снаряжение, оружие, бинокль. Испуганные женщины готовы, казалось, взывать о помощи. Я стал объяснять причину своего вторжения.
— О, боже! В нашем селе немцы, — начала, отступив за порог, бабуся. — Скрывали красноармейцев, так изверги деток малых не пожалели, хату сожгли, — она заголосила.
Я стал извиняться, но не тут-то было.
— ...ворвался в дом одиноких женщин... мы вдвоем, да хлопчик... иди, где мужчины, а лучше бы стороной минул наше село, — и, всхлипывая, снова начала о пострадавших за укрывательство.
Вошел мальчик. Следом Медиков.
Мой товарищ с большой решимостью аргументировал положение. Его горячо поддержал мальчик.
— Мама, позвольте... пусть останутся, куда идти им в ночь... — говорила молодая женщина.
Бабуся колебалась.
— Ох, горе... такие времена... отказать грешно и впустить боязно... Мой сын... где-то он, бедный... может, скитается, если жив еще, так вот по дворам недобрых людей, — не скоро бабуся уняла слезы и потом обратилась к снохе: — А что? Покормить есть чем, да где положишь их? Разве в погребе?
Бабуся сделала первую уступку, согласилась на другую. Три из нас займут погреб, четвертый — комнату, где стоит стол. Меликов успокаивал хозяев. Я вышел. Во дворе темно и тихо. Лишь за речкой оранжевыми языками просвечивало сквозь деревья пламя.
Вслед за мной вошли в дом Зотин и Андреев. Молодая женщина, радушная и приветливая, пригласила к столу. Принесла лучшую еду, кувшин с молоком. Сын ее, смышленый и расторопный мальчик, оставался на улице и с энтузиазмом выполнял обязанности караульного.
И снова нашелся повод для разговора с бабусей. Она категорически воспротивилась, когда я начал извлекать наружные гвозди, которые держали оконную раму. Это необходимо. Молодая женщина не возражала, а мальчик стучал по переплету своими кулачками в доказательство того, что и без гвоздей окно стоит вполне надежно.
Полицейский
Едва забрезжил рассвет, бабуся всех подняла на ноги. Мальчик, вопреки настояниям женщин, ушел на речку. Вернулся он к концу завтрака и сообщил, что лодка за крайней хатой и что немцев на берегу нет.