Кукурузное поле тянулось к опушке леса. Мы обогнули юго-западную окраину села и оказались перед речкой. Голые, на всем протяжении вытоптанные скотом, отлогие берега.
Лишь ниже по течению, где русло делалось шире, к воде клонились косматой гривой камыши. Ширина речки достигала восьмидесяти шагов, глубина, по словам мальчика, немногим больше метра.
По западному берегу на небольшом удалении стояли рядом пять-шесть хат. Дворы огорожены высокими плетнями.
Мы шли, спускаясь к берегу, по краю огородов. Трава шуршит, прихваченная заморозками, и серебрится пятнами. Вода в углублениях, оставленных копытами животных, подернулась льдом. Продрогший мальчик бежал навстречу.
— Дядя, возьмите на тот берег... пригоню обратно лодку.
Я не мог нарушать обещания, данного женщинам. Преданный помощник, обиженный отказом, умолк, глядя вслед отчалившей лодке.
Первоначально предполагалось всем плыть «одним рейсом». Но выяснилось, что крошечная лодчонка едва могла принять трех человек. Я остался. После того, как сойдут Меликов и Андреев, Зотин вернется за мной.
Между тем наступал день. Розовое небо на востоке золотилось все больше. Меркли звезды. За плетнями пели наперебой петухи, гоготали утки, гуси, мычал скот. А выше по течению, в средней части села, дымили остатки сожженной вчера хаты.
Устроив мальчика в укрытии, я продолжал следить за лодкой. Преодолев три четверти пути, она села своим дном в ил и не двигалась с места. Мои товарищи раскачивали ее, толкали веслами, но тщетно. Меликов развел руками и шагнул через борт. За ним сошел Андреев. Через минуту они были на берегу.
Зотин, орудуя обломком бревна вместо весел, плыл обратно. Я уже сделал шаг к берегу, когда заметил в крайнем дворе мужчин, они, кажется, следили из-за плетня.
Это кстати. Нужно переговорить, потому что со вчерашнего вечера к моим сведениям о местонахождении почти ничего не прибавилось. Кто эти люди? Мальчик ответил: хозяева из ближних хат.
Лодка барахталась на середине, и я попросил мальчика позвать мужчин. Он ушел, вернулся ни с чем и отправился вторично. На этот раз мальчик сказал, что мужчины не хотят идти.
Соблюдать осторожность не было смысла и, назвав себя, я крикнул, приглашая мужчин на берег. После этого один из них вышел из калитки и, преодолев в два приема разделявшее нас расстояние, остановился в десяти шагах. Я спросил, почему он не шел? Напуган?
— Другого места не могли найти... подняли тут шум... В селе немцы, — вместо ответа недовольно говорил стоящий напротив меня человек. — Зачем подставляете хлопца под пули?
Мой собеседник, заросший рыжей щетиной, кажется, еще не успел закончить свой утренний туалет. Головного убора на нем не было, пальто расстегнуто. Не сразу я заметил поясной ремень и выпиравшую кобуру на боку. Оружие? Что это значит? Кто он?
— Полицай, — последовал ответ.
Его простота изумила меня не меньше, чем должность. Я впервые видел полицейского.
— ...оно и видно... что впервой, — буркнул полицейский, — мне нельзя разговаривать с вами... увидят...
Что заставило его принять эту должность?
— А вам какое дело?
Полицейский, недовольный тем, что пришлось явиться на берег, был, впрочем, настроен не особенно враждебно, и я спросил, далеко ли фронт?
— Не знаю, но от сел держись подальше и от полицаев тоже.
Где я нахожусь? Сколько до ближайшего города? Как называются деревни, лежащие дальше на восток? Полицейский оглянулся и стал нехотя отвечать:
— Полтава... — потом передумал, — нет, Гадяч... километрах в двадцати... а села называются Круглик, Рашевка... в ту сторону, — он указал за речку, — Харьковцы, Сары, а там... малые хутора... Донцов, Орехово, Островерхово. Вы куда путь держите?
Зотин черпал ведром, выливая воду из лодки. Я не хотел больше терять время и вернулся на берег, заручившись обещанием, что полицейский не сдвинется с места, пока я не переправлюсь и не выйду к гребню.
Медиков и Андреев шагали далеко за речкой, поднимаясь по склону. Я вошел в лодку. Зотин работал веслом. Но и на этот раз лодка застряла. Правда, случилось это ближе к берегу.
Привстав, Зотин глазами нашел на противоположном берегу мальчика, потом поднял над головой весло, ткнул в ил. Я переступил через борт. Дно оказалось неглубоко и, сделав несколько прыжков, я выбрался из воды. Оставил лодку и Зотин.
Медиков и Андреев уже скрылись за бугром. Мы шли скорым шагом. Речка и хаты оставались еще на виду. Оглянувшись, Зотин спросил:
— ...что за человек на берегу?