Орудийные номера изведали все, что было вначале. Они знают цену честного слова в будничной солдатской жизни и немало других истин, которые навсегда остались бы тайной, если бы судьба не свела их в расчете 107-миллиметрового орудия.
Но, при всем том, они — люди с присущими им недостатками. Конечно, их стало меньше. Но они есть. И проскальзывали то в одном, то в другом случае. Говорят ведь, что наши пороки не что иное, как негативное выражение наших добродетелей.
Как и в других батареях, наши люди иногда позволяют себе вольности в обращении с мирными жителями. Имеют место недоразумения с пехотой. Случалось, грешили и против службы, хотя тут речь шла о проступках отдельных лиц. Но нарушения дисциплины такого рода сглаживались добросовестной службой большинства. И, разумеется, частные эпизоды не вызывали перебоев в действиях отлаженного, здорового механизма огневых взводов.
Листая потрепанный блокнот, Савченко говорил о дисциплине и о том, что делалось в огневых взводах для ее поддержания. Упомянул случай с Орловым.
Командир батареи имел свои суждения. Когда замполит умолк, он сказал:
— Подобных вещей за командиром первого орудия как будто не замечалось... Орлов... добросовестный парень! Я знаю, вы помогали ему... Если же с ним стряслось что-то, не отталкивайте, нужно подправить его для завтрашней службы... И потом бомбежка... такое дело... но воинский порядок всегда должен стоять на первом месте. Нарушения дисциплины необходимо пресекать самыми решительными мерами всегда и повсюду... Это не значит... рубить сплеча... старайтесь учитывать обстоятельства момента, прежнее поведение человека. Помните, что сказано в наших уставах? Эх, молоды вы... ну, об этом еще поговорим... а сейчас время идти, — Варавин взглянул на часы.
Ступень в бессмертие
Тропинка неожиданно оборвалась. Впереди круглой чашей сверкало прозрачное озерко. По краю шумели густые камыши. Нерешительно переминаясь, проводник — штабной телефонист дивизиона — виновато оглядывался.
Мы могли опоздать. Подобных вещей начальники не любят.
Варавин пожурил телефониста, извлек из планшетки свою двухсоттысячную карту и решительно повернул обратно. Мы двигались скорым шагом и через полчаса вышли к песчаным курганам, каких немало на берегу Днепра. На ближнем из них обосновался командный пункт командира 2-го дивизиона. Патрулировавшие подступы дозорные направили нас к блиндажу, оборудованному у подножия кургана.
Это было просторное помещение с бревенчатыми стенами и потолками из толстых неошкуренных сосен, освещенное небольшими лампочками с провисшей проводкой. Судя по глубине последнего участка хода сообщения, перекрытие имело толщину не менее десяти метров.
После трех месяцев, проведенных под открытым небом, атмосфера блиндажа стесняет, чересчур уж мрачно. В конусах света, который излучали лампы, за грубыми, наспех сколоченными столами рассаживались вызванные на совещание командиры и начальники из батарей и. штаба дивизиона. Штабные писари развешивали по стенам схемы и карты. В дальнем углу работали на планшетах топографы. Переговаривались у своих аппаратов телефонисты.
Едва начал затихать шум приветствий, вызванный нашим прибытием, вошел командир дивизиона. Старший лейтенант Юшко подал команду. Но, кажется, он отвык от казарменной службы. Слова рапорта вызвали раскачивание схем на стенах. Старший лейтенант Рева улыбался. Прошел к столу, начал говорить:
— Товарищи командиры и начальники! Находясь здесь, с потолком над головой, вы имеете возможность представить себе наше ближайшее будущее. Подобные сооружения соответствующего объема и профиля необходимо построить для каждого отделения и расчета. Но об этом я скажу позже... А сейчас... обстановка. Немцы своими передовыми частями вышли к Припяти у Чернобыля и южнее его начали накапливать силы. На двести тридцать первый КАП возлагается прикрытие Днепра на участке от впадения Припяти и вниз по течению. Фронт... тридцать пять километров. На всем протяжении устанавливается беспрерывное наблюдение. Задача... огнем с закрытых позиций воспретить противнику форсирование реки. Плоты, лодки, паромы... все, что появляется на воде, немедленно отправлять ко дну. Участок второго дивизиона, — он поднял указку к схеме, — справа... навигационный знак у слияния Припяти с Днепром, слева... на северной окраине села Домантовка... заброшенное строение. Фронт... двенадцать километров. Топопривязку элементов боевых порядков и организацию сопряженного наблюдения[9] закончить сегодня к восемнадцати ноль. К этому времени назначается готовность батарей к выполнению огневых задач в пределах их основных секторов. С восемнадцати ноль дивизион начинает пристрелку рубежей ПЗО и НЗО и заканчивает ее к двадцати ноль. С двадцати тридцати наступает готовность второго дивизиона к решению огневых задач в пределах отведенного участка в полном объеме. Затем дивизион привлекается к участию в пристрелке целей в составе полка по особому плану. К выполнению задачи наш поли приступает с двадцати четырех часов.