Стрельбы прервались. Редеет, рассеиваясь, пыль. Под раскаленными стволами потрескалась земля, дымит. Усталой рысцой люди расчетов побежали в укрытия.
После занятия позиции у ближайших домов стало собираться местное население. Откуда в маленьком хуторе столько людей, особенно женщин? Толпа со страхом и любопытством глядела на то, что происходит у орудий.
Грохот, однообразие, кажется, начали утомлять зрителей. Но они оживились, когда орудийные номера заняли укрытия.
За огородами у канавы шум, гомон. Смешались жители и люди расчетов. Слышатся вопросы. Далеко немцы? Неужели мы уйдем? Что делать?
Орудийные номера ссылались на командиров орудий. Те пожимали плечами. Немцы подошли, но не ближе наблюдательных пунктов. Уходить, если не будет приказания, мы не собираемся и т. д.
Начались знакомства. Всех захватил вольный, непринужденный разговор, шутки.
— Внимание... женщины! — объявил Васильев. Он старался поддержать общее настроение: — Вы находитесь в зоне действий не только немецкой артиллерии, но и своей... берегитесь, орудийные номера... не промах!..
Улыбки, смех... Шутки не смущали женщин. Одна, подойдя вплотную, завладела планшеткой Васильева.
— Посмотреть, что тут? Эй, вы... в огороды пришли, а дальше, небось, станете ждать темноты?
Люди забыли о войне. Шумит толпа. «А ведь Васильев прав, — подумал я. — Немцы, возможно, успели засечь позицию 6-й батареи, пошлют десяток-другой снарядов. Нужно прекратить этот карнавал...»
Я подошел ближе и увидел девушку. Она, кажется, только явилась, стоит в стороне. Серое платье свободно облегало гибкий стан, ломалось в талии.
Девушка сделала несколько шагов. Куда она направилась? Любопытно. Девушка не отводила спокойного и рассеянного взгляда, будто порывалась говорить. Вроде ищет кого-то, может быть, знакомых. Нет, слишком независимый вид для тех, кто нуждался в ободрении. От нее исходило непонятное обаяние, какая-то тайна, неведомая, кажется, ни ей и никому из окружающих.
Девушка оправила прическу, подошла ближе, привлекая взгляды. Нежный овал лица, темно-каштановые, чуть рыжеватые волосы. Под дугами бровей спокойно светились большие серые глаза. Девушка повернулась. Полные губы дрогнули, и неуверенная улыбка скользнула по лицу.
Орудийные номера балагурят, шутливо обнимают женщин. Дорошенко протянул руку, но девушка отстранилась и стала разглядывать орудия. Она была всего в нескольких шагах.
Прибежал телефонист:
— ...разрешите доложить... «По местам!»
О, служба! И всегда одно и то же! Тащится, бывало, колонна деревенской улицей. Одолевает усталость. Тупо ноет тело и смыкаются, будто засыпанные песком, глаза. Люди дремлют в полусне на станинах. И тут среди старух и детей является фигурка, остановила взгляд, улыбнулась. Исчезли усталость, голод, забылись все тяготы войны. Орудийный номер счастлив маленькой случайной награде. Улыбка предназначена ему, и никому больше!
Ушли славные старые времена, канули безвозвратно в вечность. Какие метаморфозы! Все мельчает, и война и воин. Вместо коня — тягач, вместо седла — под ним холодная, жесткая станина и пыль, пыль. Затих бы стук гусениц. Взглянуть еще раз. Так тоскливо в бесконечной сутолоке движения!
— Цель номер двенадцать... батареей... четыре снаряда... огонь!
Командиры приосанились, бодро выкрикивают доклады, глядя куда-то мимо буссоли. Орудия окутываются дымом.
— Стой! Перерыв!
Расчеты спешат в укрытия. Опять смех, шутки. Девушки в сером платье не было. Ушла...
Ах, да... снаряды... Сколько осталось в наличии? Машины боепитания опаздывают. Телефонист о чем-то бормотал в своем ровике. Нужно сделать подсчет и доложить командиру батареи. Васильев прошел мимо, хотя и знает, что мне необходима его помощь.
- — Отправляйтесь по домам, — слышится его голос, — оборудуйте щели и не уходите. Освобожусь, приду проверить.
Некоторые жители, кажется, понимают, чем грозило пребывание вблизи ОП. Но, видно, мало кто собирается расставаться с опасными гостями.
— Туда можно? — женщины порывались к орудиям. — Поглядеть... нельзя? В гости придете? — и в том же духе.
Их нужно удалить. Стая «юнкерсов» направляется в сторону города. Вдруг сделает поворот? Пусть Васильев разъяснит людям.
Но он истолковал предупреждение по-иному, отвел в сторону орудийных номеров. Опять они смешались с толпой. Часть женщин отошла к изгороди, а те, кто посмелее, топтались на месте. Васильев подхватил одну. Это — сигнал, посвященные в заговор номера кинулись к остальным. Женщины бросились наутек. Но состязаться с орудийными номерами им не под силу, преследование закончилось. Визг, хохот. Появление «хеншеля» положило конец этой сцене. Команда «Воздух!». Толпа начала расходиться.