Под ногами — спрессованная траками затверделая земля. Орешник поломан. Разведчик споткнулся и выронил оружие. Тут мое орудие, уклоняясь от мин, вышло из колеи. Проглянула поляна с ящиками, гильзы, разбросанные возле окопов. Позиции 6-й батареи. Вдруг гильза качнулась, сверкнуло пламя. Очередь! Просвистели пули. Послышались громкие немецкие ругательства.
Разведчики бросились назад. Я последовал за ними и оказался слева от дороги. Впереди бежал один мой спутник. Где его товарищ? Разведчик прилег, отдышался: «Позади... за дорогой».
Надо возвращаться! Вслушиваясь, мы — разведчик и я — пробирались сквозь заросли. Завыли, стали рваться мины.
Автоматчики занимают бывшую ОП, а орешник обстреливают минометы! Что это значит? Наша пехота находилась впереди?.. По-видимому, Варавин прав, автоматчики проникли в тыл.
— А может, это наши? — усомнился разведчик.
Я продвинулся еще на десяток шагов. Разведчик вскрикнул. Под кустом, раскинув руки, полулежал тот, кого мы искали. Автоматная очередь прошила его насквозь.
Невдалеке немец недовольно кричал что-то другому. Разведчик прислушивался, затаив дыхание.
Позади неожиданно прогрохотал выстрел. Орудие Орлова! Вслед за первым выстрелом — второй, третий. Что случилось?
С шумом пролетали и рвались в овраге снаряды. Разносится эхо. Нужно возвращаться. Быстрей к дороге.
Орудие умолкло. Где же разведчик? Я пробирался сквозь кусты. Не знаю, что услышал прежде — громкий испуганный крик или пулеметную очередь.
Несколько прыжков — и я возле пулемета. На сошках ствол. Пехотинец-пулеметчик выронил приклад, приподнялся, понурив голову. Что он бормочет, черт бы его побрал!
Затрещали ветки. Пулеметчик бросился на землю. Из-за куста вышел человек с пистолетом в руке. Перекошенная каска нависла над серым, нездоровым лицом. На петлицах краснели прямоугольники. Ремни полевого снаряжения перехватили измятую, заношенную одежду.
Кто такой? Пехотинец сейчас убил разведчика! Он должен ответить за это!
— Командир второго батальона десятого СП, — лейтенант назвал свою фамилию. — Как убил? — Оглядев погибшего, он схватил пулеметчика за шиворот. Напуганный пехотинец оправдывался, ссылаясь на приказ и автоматчиков.
Какие меры примет командир батальона? Лейтенант-пехотинец, не отвечая, переводил взгляд с убитого на меня.
— Я видел вас где-то... были под Малином? Малин после... вначале покончим с убийством!
— Э... что поделаешь? Я напоролся на автоматчиков... должны стоять артиллеристы, а вместо пушек... фрицы. Приказал быть начеку, и вот... на тебе... по своим... Ничего не разберешь в этой проклятой кутерьме... накажу... строго! — закончил лейтенант.
Подошли три-четыре пехотинца. Постояли минуту, молча вернулись к дороге, залегли, прилаживая оружие. Что-то знакомое было в лице лейтенанта. Не с ним ли я разговаривал на пустыре за железнодорожной насыпью? Кажется, он был командиром роты... Где капитан Коробков? Помнит лейтенант немецкую траншею у озера, захваченную после атаки?
— Конечно! Коробков ранен, в госпитале. Жаркие были дни, — лейтенант кивнул на пулеметчика, — тоже был там, — и стал приносить извинения.
Вместе с 107-миллиметровым орудием я поступаю в распоряжение 2-го батальона. Меня интересует обстановка: сведения о противнике, задача и численность батальона, положение других подразделений 10-го стрелкового полка.
— Немцы вышли к зарослям... Боевое охранение по опушке, — говорил командир батальона. — Роты будут окапываться здесь... Далековато, но удержать опушку трудно... Фрицы зайдут с гомельской дороги в тыл... Командир полка приказал отходить в район бывших артиллерийских позиций и окопаться... Третий батальон обороняется справа, в огородах. Слева, по ручью... первый, еще левее... подразделения шестьдесят первого стрелкового полка, связи с ними нет... Вчера утром в моих ротах было сто двадцать три штыка.
Лейтенант знаком с командиром 6-й батареи младшим лейтенантом Варавиным? Целый час по его приказанию я простоял на позиции, в ожидании пехоты. Пришлось стрелять шрапнелью. Время истекло, я двинулся на мост... Командир дивизиона направил орудие в распоряжение 2-го батальона. 1-е орудие 6-й батареи готово сделать все необходимое в пределах своих возможностей. Где находятся в данный момент противник и роты второго батальона?
— У летнего лагеря... автоматчики, — ответил лейтенант, — когда вытесним их, подразделения выровняются в линию, от оврага до того сломанного дерева, — он обвел пистолетом полукруг. — Ну, а орудие будет сторожить овраг.
В тылу прогрохотал выстрел. Опять Орлов! Что там происходит? Пехотинец указал район своего НП, и я поспешил к орудию.