Я очень разозлился и даже наорал на нее. Она тихо сказала:
— Ах, милый мальчик, вы ничего не понимаете. Мы нервные больные женщины, нам трудно, а вы…
И мне стало их жаль.
Я стал думать: а что бы было с издательством, если бы я был его хозяин? Я бы уволил две трети народу, а оставшейся трети вдвое прибавил зарплату, и она, эта треть, отлично и спокойно выполнила бы всю работу. Правда, подумал я, это привело бы к безработице, а это не свойственно нашему обществу. Как же быть? А, черт с ними, пусть будет как есть.
Я поделился с Витькой этими мыслями, он сказал: «Господи, не обращай ты на них внимания!» — и мы пошли обедать.
После обеда у нас было собрание.
Я подмигнул Витьке и попросил слова.
— Товарищи, — сказал я, — по всей стране идут трудовые почины. Передовики на всех участках вносят свои предложения. В нашем же издательстве этого до сих пор не было. Я вношу предложение: я беру на себя работу пяти моих товарищей по отделу и обязуюсь выполнить ее в течение своего рабочего времени. Вызываю на соревнование тружеников других отделов.
Я сел. Витя Шикунов скромно похлопал. Тетки смотрели на меня с тяжелой ненавистью. Я выдвинул челюсть вперед и стал похож на супермена с популярного плаката «Храните деньги в сберегательной кассе».
— Тээк-с, — сказал товарищ Железкин, мой начальник. — Интересное предложение, Шифрин. О-ч-ч-чень интересное. А что будут делать товарищи, чью работу ты возьмешь на себя?
— Видите ли, Иван Васильевич, — сказал я — Такова жестокая поступь прогресса. Станок вытеснил ремесленника, автоматизация заменила рабочих, кибернетика уничтожит труд вообще. Я, так сказать, лишь винтик в общем процессе. Вы меня понимаете, Иван Васильевич?
Железкин любил со мной поговорить. Он был генералом в запасе. Когда его к нам прислали начальником, для нас с Витькой это был праздник. В издательстве давно ходили шепотки, что начальник будет из генералов. И когда он появился на лестнице в погонах, при всех орденах и медалях, которые звонили, как церковные колокола на пасху, я от восторга не мог найти себе места. Я ходил вокруг него, ахая, цокая языком, качая головой, а потом сказал:
— Прошу вас, ваше превосходительство, никогда не надевайте на работу штатское. У меня с детства была потребность послужить под руководством вашего превосходительства. Штатский костюм как-то погасит рвение, а это, в свою очередь, плохо отразится на работе.
— Ты кто такой? — спросил генерал.
— Так что рядовой необученный Шифрин, ваше превосходительство, — отчеканил я.
— Зайди ко мне, Шифрин.
Я зашел. Витька, помирая от смеха и от страха за меня, остался за дверями.
— Излагаешь ты ловко, — сказал генерал, — только ты почему меня называешь «ваше превосходительство»? Хочешь, чтобы я обиделся?
— Никак нет, Иван Васильевич, — серьезно сказал я. — По старому табелю о рангах в условиях нашего издательства, директор — это «его сиятельство», вы, как заместитель, — «его превосходительство», я, как ваш помощник, — «его благородие», а Витька Шикунов — «его степенство», поскольку ему все равно.
— Трепач ты, — сказал генерал, — ну раз так, черт с тобой, но только гляди, будешь позорить меня на людях — голову снесу. А так заходи, поговорим. Излагаешь ты ловко.
Он был славный мужик. Он входил в нашу комнату каждое утро. Я вскакивал и докладывал: «Ваше превосходительство, все по-старому. Потерь, к сожалению, нет».
Мы были довольны друг другом.
— … Так прогресс, говоришь? — сказал он мне на собрании. — Прогресс тогда прогресс, когда ты дельное что-нибудь скажешь, а так, языком молоть, каждый может!
— Это почему же «молоть», — обиделся я, — я всерьез говорю.
— «Всерьез», — передразнил он, — нашел над чем шутить? Вот посмотри на своих товарищей и подумай о них и о своем поведении.
Я посмотрел на моих теток. Они сидели с поджатыми губами и смотрели в пол.
И мне опять стало жалко их.
— Я снимаю свое дурацкое предложение, — сказал я. — Тут не в этом дело…
17
В Сокольниках — тьма народу. В Сокольниках — выставка. Одна большая страна демонстрирует свои успехи в промышленности, сельском хозяйстве и культуре. В Москве ажиотаж. Такой выставки еще не было…
Мы бродили по аллеям Сокольников уже пятый день. Пять дней назад секретарь парткома вызвал нас с Витькой Шикуновым и другими ребятами издательства и сказал:
— Вы пойдете на пять дней в Сокольники. Вы будете ходить по павильонам. Устроители этой выставки думают, что в нашей стране живут простаки, и они поддадутся на их паршивые тряпки и лимузины. Вы должны доказать, что это не так. Например: какое у нас здравоохранение?