— Ну что ж, жаль… Я ведь так просто…
— Ну, тем более, — сказала девушка и пошла дальше.
«Болван, кретин, идиот», — ругал себя Владимир Николаевич. Все валилось у него из рук. Стоило Нине пройти случайно мимо, как он ошалело опускал руки и долго смотрел ей вслед. Работницы в цехе перешептывались и хихикали, а на душе Владимира Николаевича было тяжело и муторно. Он опускал глаза и, вздыхая, продолжал работу.
Однажды в клубе показывали новый фильм «Машенька». Владимир Николаевич вошел в зал и увидел Нину. Она сидела одна. Сеанс еще не начался. Владимир Николаевич, как слепой, пошел к Нине по ряду, наступая кому-то на ноги, говоря: «Пардон, извините, пардон» (какой-то дурацкий «пардон»), и сел рядом с ней. Это было чужое место. По проходу уже шел какой-то толстяк. Владимир Николаевич собрал все силы и так жалобно посмотрел на толстяка, что тот удивился, перевел взгляд на Нину и выбрался из ряда. Всю картину Владимир Николаевич сидел не шелохнувшись. Он чувствовал рядом дыхание Нины. Временами он забывался — картина была замечательная, — но потом снова с какой-то радостью возвращался к мысли о том, что он сидит рядом с Ниной. Он даже засмеялся тихонько, и Нина строго посмотрела на него, а он, испугавшись, что она рассердится, зажал себе рот и умоляющим взглядом попросил прощения.
Картина кончилась, все повалили из зала. Владимир Николаевич сказал:
— Как чудесно, какая замечательная лента. Можно я вас провожу, Нина?
Нина усмехнулась и сказала:
— У меня есть еще полчаса. Если хотите, проводите меня на Суворовский бульвар. Там меня ждут.
Владимир Николаевич так возмутился, так возмутился, что просто, просто… Ну как так можно издеваться над человеком? Ведь это… Это… ну слов нет… Ну что это такое?.. Я своими руками должен отвести ее на свидание… Ну уж простите… Есть предел всему… У меня тоже есть гордость…
— Хорошо, — сказал он, побледнев и сжав губы. — Я провожу вас на ваше свидание.
Они шли по Суворовскому бульвару, и он говорил, говорил, говорил… А она улыбалась и вставляла свои замечания, острые и смешные. А он говорил, говорил, говорил.
— Ну вот, — сказала она, — вот мы и пришли. Спасибо, что проводили.
Со скамейки встал долговязый технолог и, укоризненно покачав головой, постучал пальцем по циферблату часов.
— До свиданья, — сказала Нина, и она пошла со своим технологом.
— Нина, — вдруг сказал Владимир Николаевич, — так вы не забыли, что через пять дней у нас свадьба? — и, повернувшись, пошел в другую сторону.
Челюсть у технолога отвисла, он ошеломленно смотрел вслед Владимиру Николаевичу. Наверное, это было смешно, потому что Нина засмеялась.
«Технологи! — зло думал Владимир Николаевич. — Ну что она нашла в этих технологах? Подумаешь, технологи…».
— Ну что, устал? — спросила тетка в тулупе. — Ишь ты, как шагаешь. Садись, она вроде ничего. В крайности, я сойду.
— Ну что вы, не беспокойтесь, — сказал Владимир Николаевич, — я уж как-то приноровился. Далеко еще?
— Не, не очень, верст двенадцать. А то садись. Ей-Богу, садись, совестно чего-то… И кобылка вроде трёхает, авось не упадет. А? Садись, солдатик…
— Ничего! Почту каждый день возите?
— Ну что ты, каждый… В неделю два раза. Бабы-то ждут. Письма, посылки, похоронки… Голодно ведь… Да и без мужиков невозможно…
…Владимир Николаевич не выдержал. На второй день он пошел в отдел кадров, взял адрес Нины и написал ей письмо: «Нина, Нина, Нина… Позвоните мне. Вы мне очень, очень нужны…». Через два дня она позвонила.
— Вы мне писали, не отпирайтесь, — сказала она.
— Я не отпираюсь, — задрожав, сказал Владимир Николаевич.
Двадцатого июня они расписались.
Двадцать четвертого июня Владимир Николаевич пришел в военкомат.
— Рота, смирно!
— Товарищи красноармейцы! Наша часть особого назначения будет защищать Москву до последней капли крови. Сейчас наши войска защищают подступы к столице нашей Родины. Наша задача — в случае прорыва немцев к Москве — сделать каждый дом крепостью.
Взводу Владимира Николаевича достался дом на Первой Мещанской улице. Он очень удобно выходил на три стороны и контролировал Сретенку, Колхозную площадь и Грохольский переулок.
— Неужели до того дойдет? — шепнул Владимиру Николаевичу Володька Лебешев. — Фрицы в Москве, с ума сойти…
— Мы уверены, что Красная Армия остановит врага у ворот Москвы, но войска НКВД должны быть готовы к любой неожиданности. По казармам!
…Впереди показалась деревня.
— Это наша? — с надеждой спросил Владимир Николаевич.