Рэнди весь вечер оставался как бы на заднем плане, чувствуя себя чужаком в собственном доме. Безучастно глядел, как распаковывали подарки и все охали и ахали; рассматривал Марианну, которая за весь вечер даже не взглянула в его сторону; наблюдал за отцом с матерью, которые старательно держались на расстоянии друг от друга, но их взгляды говорили о многом.
«Чертова свадьба, – думал Рэнди. – Если это все вот так, я никогда не женюсь. Все просто с ума посходили и делают черт знает что. Дерьмо. Кому это все нужно».
Когда оберточная бумага поднялась горой, а стол выглядел так, как будто по нему прошлась стая саранчи, все вдруг почувствовали усталость от трехдневного напряжения. Майкл попросил Лизу сыграть «Возвращение домой», и она охотно села за фортепьяно. Кто-то, попрощавшись, удалился, другие прошли во вторую гостиную помогать снова укладывать подарки в коробки и аккуратно складывать их.
Музыка прекратилась, и толпа гостей еще больше поредела. Рэнди поймал Марианну, когда та уже собралась уходить.
– Можно тебя на минутку?
Она старательно разглядывала свою сумочку, которую собиралась повесить через плечо, и покачала головой:
– Нет.
– Марианна, пожалуйста. Пойдем на минуту в гостиную. – Он потянул ее за рукав.
Неохотно, отводя взгляд, она последовала за ним. В комнате, в западной части, было сумрачно, свет не зажигали. В ее восточном конце лампа на пианино отбрасывала небольшой круг света. Рэнди потянул Марианну за угол, подальше от глаз уходящих гостей, и остановился у кресла-качалки.
– Марианна, прости меня за вчерашнее.
Она провела пальцем по спинке кресла.
– Хорошо. Это все было ошибкой. Прежде всего я не должна была выходить с тобой на веранду.
– Но ты же вышла.
Она укоризненно поглядела на него.
– Ты талантливый человек. Совершенно очевидно, что ты вырос в доме, где было много любви, хотя твои родители и развелись. Посмотри!
Она обвела рукой комнату.
– Посмотри, как они старались для этой свадьбы. Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты думаешь, от Лизы. Против чего ты восстаешь? – Он не ответил, и она продолжила:
– Я не хочу больше тебя видеть, Рэнди, поэтому, пожалуйста, не звони и не пытайся со мной встретиться.
Она вышла вместе с родителями. Рэнди сел на кушетку и уставился на книжный шкаф в углу. Сумерки были такими плотными, что он не мог разглядеть корешки книг.
Кто-то переносил подарки в фургон Марка. Они с Лизой уезжали. Он слышал, как сестра спросила: «Где Рэнди? Я с ним не попрощалась».
Он сидел тихо, пока она, так и не обнаружив его, уехала. Он слышал, как бабушка Дорнер сказала: «Мы с Джоан поможем тебе здесь все убрать». А отец ответил: «Я помогу ей, мне нечего делать у себя в пустом доме». Стелла тут же согласилась: «Хорошо, Майкл. Ловлю тебя на слове. Я опаздываю на фильм „Сочинила убийство“. Это единственное, что я смотрю по телику».
Все попрощались, холодный воздух охватил лодыжки Рэнди, дверь закрылась последний раз. Он слушал.
Его мать сказала:
– Ты мог не оставаться.
– Мне хотелось.
– Это что-то новое для Майкла Куррена. Желание помочь по хозяйству.
– Она и моя дочь тоже. Что мне сделать?
– Хорошо, принеси тарелки из столовой и сожги в камине оберточную бумагу.
Зазвенела посуда. Между кухней и столовой зазвучали шаги.
Послышался шум текущей воды, звук открываемых дверок моечной машины. Что-то убирали в холодильник.
Майкл спросил:
– А что делать со скатертью?
– Вытряси ее и брось в бак с бельем.
Было слышно, как стеклянная раздвижная дверь открылась и немного спустя закрылась. Доносились и другие звуки – посвистывание Майкла, шаги, шум льющейся воды, скрип открываемой каминной решетки, шуршание бумаги, потрескивание охватившего ее пламени, звяканье бокалов на кухне.
– Послушай, Бесс. Ковер весь грязный, на нем полно клочков бумаги. Пропылесосить?
– Если хочешь.
– Пылесос все там же?
– Угу.
Рэнди слышал шаги отца, направившегося к кладовке, звук открываемой двери и через какое-то время гудение пылесоса. Пока они оба были заняты и шумел пылесос, он выскочил из своего убежища, проскользнул в свою комнату, надел наушники, бросился на кровать и стал думать, что делать дальше со своей жизнью.
Майкл закончил, убрал пылесос, вышел в гостиную, включил лампу на пианино и спросил:
– Бесс, что делать со столом? Вынуть вставную доску?
Она вышла из кухни. Одно полотенце вокруг талии, другим она вытирала руки.
– Да, конечно.
– Тот же стол.
– Да, мне жалко было от него отказаться.
– Хорошо, что оставила. Мне он всегда нравился. – Майкл подбросил вставную доску, чуть не задев люстру.
– О Господи, – сказала она низким голосом.
Он прислонил доску к стене.
– Я аккуратно, – усмехнулся он.
Они нажали на стол с двух сторон, и он сложился.
– Скажешь тоже! А кто бил лампочки в люстре по меньшей мере раз в год?
– Ты и сама парочку разбила.
Направляясь на кухню, она улыбалась.
– Положи доску под диван в гостиной, как всегда.
Майкл так и сделал, выключил свет в гостиной и пошел в кухню. Бесс стояла у мойки без туфель, в одних чулках. Ему всегда нравились женские ноги в чулках. Он снял у нее с плеча кухонное полотенце и стал вытирать огромную салатную ложку.
– Здорово здесь, – вздохнул он. – Как будто и не уходил отсюда.
– Только ничего не придумывай, – остановила его она.
– Да так, невинное замечание, Бесс. Может мужчина сделать невинное замечание?
– Это зависит от…
Она схватила тряпку и стала яростно протирать полку. А он смотрел на ее спину. Перекинутое через плечо кухонное полотенце болталось в такт ее движениям.