Когда дело доходит до нижнего белья, Лина устраивает мне настоящую истерику.
- Я не буду это носить, - категорично заявляет она, держа в руках прозрачные кружевные трусики. – Мне всегда казалось, что нижнее бельё существует для того, чтобы скрывать от посторонних глаз то, что этим самым глазам видеть не нужно. А эта вещица навряд ли способна хоть что-то скрыть.
В общем, часа два споров и мы, наконец выходим из торгового центра с базовым комплектом одежды для Лины. Не могу пока сказать, что она в восторге, однако я безумно рад таким кардинальным переменам в ее жизни.
Дома, как всегда Лина садится за учебники, а я вновь плюхаюсь на кровать. Я очень часто просто внимательно смотрю на неё, изучая каждый ее жест. Теперь я знаю, что, когда она нервничает, она касается мочки уха. Когда думает слегка хмурит брови, а когда не знает, как поступить, кусает нижнюю губу. Она просто обожает горячее какао с мягкими зефирками. Люди называют их маршмэллоу. Забавное название. Она никогда не смотрит фильмы ужасов, да она вообще редко смотрит фильмы, предпочитая им книги. Ну тут я с ней полностью согласен. Да ещё много разных привычек, которые я успел заметить. И я точно могу сказать, она не похожа на остальных. Она такая одна.
Лина закрывает учебник, аккуратно укладывая его в общую стопку, и идёт готовиться ко сну. Когда она возвращается, ее постель уже ждёт свою хозяйку. Она снимает очки, убирая их на стоящий рядом стул и забирается под одеяло. Я выключаю настольную лампу, и, как всегда сажусь на пол возле ее кровати.
Комната заполняется тишиной, которую нарушает лишь ровный ход стрелок часов.
- Спасибо, Денис, - тихо произносит Лина.
- Да не за что, - задумчиво отвечаю я на ее благодарность.
- Есть за что, - продолжает она. – С тобой я не чувствую себя одинокой. Я очень рада, что ты есть у меня.
Я улыбаюсь, слегка пораженный ее откровенностью. Сейчас, рядом с ней, я вновь чувствую себя живым и нужным.
- Спокойной ночи, - зевая бормочет Лина.
- Спокойной ночи, - отвечаю я ей, и через мгновение она засыпает. Я поправляю ее одеяло, и понимаю, что мне вновь не хочется никуда уходить, однако, у меня есть кое-какие дела.
- Спи спокойно, мой ангел, - шепчу я и щёлкая пальцами, растворяюсь.
Глава 7
Время летит, и незаметно для всех и нас с Линой в том числе, наступил канун Нового года. Так получилось, что её маму оставили на внеочередное дежурство и теперь Лина вынуждена встречать Новый год одна. Ну точнее со мной.
С самого утра мы начали подготовку к празднику. Лина готовит продукты для праздничного стола, а я пытаюсь собрать искусственную ёлку. После получасового изучения инструкции, я по-прежнему понятия не имею, как ее собирать. Вот уж точно, смотришь в книгу, видишь… ничего, в общем, не видишь.
Когда Лина заканчивает приготовления, она решает помочь мне. Не проходит и пяти минут, как она без проблем собирает пушистую красавицу. Поистине, всё гениальное – просто!
- Осталось только украсить, - с улыбкой говорит она и куда-то уходит. Минуты через две она возвращается с большой потрёпанной коробкой.
- Это ёлочные игрушки, - поясняет она, аккуратно доставая что-то очень похожее на стеклянную сосульку.
- А знаешь, почему люди украшают ёлку? – спрашиваю я, держа в руках стеклянный красный шар. Лина молча отрицательно кивает головой. – Есть такая легенда. Когда родился Спаситель, всё животные, растения и деревья хотели что-нибудь принести в дар. Яблоня принесла яблоки, груша – груши. А ёлка стояла в стороне и плакала, боясь уколоть Младенца своими иголками. Тогда сжалился над ней Создатель и украсил ее звёздами с неба. С тех пор, в память об этом великом чуде, люди и украшают ёлочки, ведь это символ не столько Нового года, сколько Рождества, - я замолкаю, а Лина хлопает своими прекрасными глазками.
- Я и не знала, - задумчиво бормочет она, а затем улыбается, глядя мне в глаза. – Спасибо!
Мы приступаем к украшению. Точнее украшаю я, конечно же, под чутким руководством Лины. Через минут 40 ёлочка готова, и мы приступаем к праздничному столу. Я режу продукты для салата. Ладно, пытаюсь это сделать. А Лина еле сдерживает улыбку. Да, за что лет неземной жизни я уже успел отвыкнуть от этих человеческих штучек.
Лина ещё несколько минут смотрит на то, как я мучаю варёную морковь и, не выдерживая, подходит ко мне.
- Давай я покажу как нужно, - она ныряет под мою руку, отказываясь передо мной, и кладет свои маленькие нежные ручки на мои. – Этой придерживаешь, а этой режешь, - мурлычет она, а меня будто током бьёт от каждого ее прикосновения. И снова это ощущение в груди. Незнакомое или забытое.
Лина снова выныривает и, как ни в чём не бывало, продолжает готовить, а я ещё долго не могу прийти в себя.
Когда наконец салаты нарезаны, горячее уже почти готово, стол накрыт, Лина уходит в другую комнату, чтобы переодеться. За время нашего сосуществования, мы нашли компромиссы относительно личного пространства, и мне приходится оставлять ее ненадолго одну, хоть это и противоречит правилам.
Минут через десять она возвращается, и я теряю дар речи. Красное платье чуть ниже колен, с длинными рукавами, слегка прикрывающими плечи, а черный тонкий пояс подчеркивает тонкую талию. Волосы распущены и крупными локонами рассыпаются по спине. Она великолепна!
Она замечает мой взгляд и немного теряется.
- Я наверное переоденусь, - бормочет она и разворачивается в попытке покинуть комнату, но я успеваю перехватить ее. Аккуратно тяну ее за руку поближе к себе. Я провожу рукой по ее пылающей щеке.
- Ты прекрасна, Лина, - почти шепчу я и встречаюсь с ней взглядом. В ее глазах я вижу то, что никогда не видел ни в ком до этого момента. Или может быть уже просто не помню этого.
Мои глаза опускаются на ее губы, и, теряя остатки здравого смысла, я целую ее. Моё сердце будто вновь оживает. Она отвечает на поцелуй, разжигая ещё больший огонь в моей груди. Мой разум отключается, уступая место чему-то другому. Чему-то забытому мной за годы служения.
Я ещё раз касаюсь губами губ Лины и отпускаю ее из своих объятий. Она улыбается и быстро чмокает меня в ответ.
- Думаю, пора садится за стол, - робко бормочет она, не сводя с меня прекрасных глаз.
Я молча помогаю ей сесть, по-джентельменски пододвигая стул, и сажусь напротив. Лина включает телевизор, и мы начинаем смотреть новогодние передачи в ожидании праздника. Она уписывает салаты, а я просто сижу, поскольку хранители не едят, и смотрю на нее. Даже сейчас, с набитым ртом, она прекрасна! Я снова чувствую разряд где-то в груди. Только теперь к разряду добавляется ещё что-то, странное ноющее чувство. Я почему-то вспоминаю, как мы встречали новый год с семьёй, когда я был ещё ребенком. Семья… Мама, папа, подарки и вера в чудеса, которая потом пропадет, уступив место чему-то другому, такому обыденному и совершенно ненужному.
- Денис, куранты! – восторженно восклицает Лина, возвращая меня в реальность. В ту реальность, которую я заслужил. Я открываю шампанское и разливаю по двум бокалам. Да, двум. Конечно же, пить я не буду, но Лина сказала, что эта традиция. – Нужно загадать желание, - бормочет она и крепко зажмуривает глаза. Не знаю почему, но я делаю то же самое. Ах, да, желание… С недавних пор в моей жизни, если ее можно так назвать, появилось то, чего мне не хватало все эти годы. В ней появился смысл. И этот самый смысл сейчас стоит рядом со мной и свято верит, что сказанное ей в момент, пока бьют куранты обязательно сбудется. Я хочу быть рядом с этой девочкой, но не в качестве хранителя. Моё желание не может исполниться, и я это прекрасно знаю, но это всё, о чём я могу мечтать.
Куранты замолкают, и начинает играть гимн.
- С новым годом, Денис, - улыбаясь говорит Лина.
- С новым годом, Лина, - я улыбаюсь ей в ответ. Моя Лина.
После этого мы расправляем диван, забираем часть салатов и шампанское и усаживаемся смотреть телевизор. Юмористические передачи сменяются фильмами. Так проходит три часа.
- Обними меня, - тихо произносит Лина, и я прижимаю ее к себе. – Мне так хорошо с тобой, - шепчет она и засыпает.
Аккуратно переношу Лину на кровать, накрываю ее одеялом и сажусь рядом. Она что-то мурлычет во сне, а я не могу налюбоваться. Красивая, нежная, такая беззащитная. Я бы всё отдал в своей недожизни, чтобы сделать тебя счастливой. Да и эту самую недожизнь я без раздумий отдам за тебя, если будет нужно. Я люблю тебя, мои 33 несчастья!
Я слышу щелчок, и всё вокруг меня мгновенно меняется.