Думать о том, что у жены появился любовник, он не желал, хотя вот уже почти три года они жили словно чужие друг другу, которые по какой-то причине должны делить квартиру на двоих. Он пытался устраивать ей романтические свидания, водил в рестораны, дарил цветы, заезжал за ней на работу, продолжал ходить на ее премьеры, сидел рядом с ней, когда она болела, но она принимала все это как должное, целовала его, благодарила, но… на этом все. Из их жизни ушла любовь, осталась какая-то обыденность. А была ли она у них? Любила ли его Анфиса по настоящему, как он ее? Павел не хотел даже думать об этом. Он любил свою жену и этого было достаточно. Расспрашивать у жены о другом Павел не стал, не хотел унижать любимую своими подозрениями и он просто отпустил ситуацию, надеясь, что она скоро опомнится и все у них будет хорошо.
Ему так хотелось, чтобы у них было как в других семьях — теплота и взаимное уважение, чтобы жена встречала его вечером после работы, обнимала, спрашивала, как прошел его день. Потом они бы вместе ужинали и он рассказывал ей о своих достижениях, а она бы слушала и поддерживала его. Но Анфиса никогда не интересовалась его делами, ей совершенно не интересовала его работа. Ей было достаточно знать, что у него хорошая зарплата и они мог позолить себе немного роскоши. Каждый раз, когда он хотел рассказать ей о том, что им удалось сделать на работе, за что его отметило руководство, она скучнела и уходила в какие-то свои мысли. И Павел со временем перестал говорить с женой о своей работе.
Еще он мечтал о том, чтобы их квартира была уютным семейным гнездышком, а не филиалом какого-то музея, где нельзя было оставить на диване книгу, на кухонном столе чашку, не ставить на подоконник какой-нибудь цветок. Ему так хотелось завернуться в теплый плед вместе с женой, развалиться на диване, смотреть телевизор и есть обычные чипсы. Но каждый раз Анфиса выговаривала ему, что такое поведение не вписывается в ее представление о счастливой жизни. Она требовала идеального порядка. Павел вздыхал и подчинялся.
А еще ему хотелось понянчится со своим сыном, чтобы вот так маленький человечек на своих маленьких ножках выбегал к нему в прихожую вместе с мамой, обнимал его и что-то лепетал на своем языке. А он бы подхватывал его на руки и целовал во вкусную макушку. Но Анфиса не хотела иметь детей, а время шло.
***
В один из дней он задержался на работе. Ехать домой не хотелось, квартира стала давить на его. Он словно попадал в бездушный музей, где все было напоказ. Да и Анфиса позвонила, сказала, что задержится на работе. Почему-то настроение от этого у него куда-то пропало окончательно.
Уже подъезжая к проходной, он догнал женщину, которая работала в отделе документации. Он ранее никогда не общались с ней, но он заметил ее, когда однажды заходил к ним в кабинет, обращался к ее соседке. Женщина за тридцать с каким-то уставшим лицом, немного полновата. Но после этого он иногда вспоминал о ней, словно для него она была чем-то важна. И вот сейчас он увидел, как она идет к проходной с большой коробкой и букетами цветов.
«Наверное, день рожденья у нее», - решил Павел и остановился возле нее, предложил подвезти.
Женщина засмущалась и хотела отказаться, но он вышел из машины, забрал у нее коробку, цветы, положил к себе на заднее сиденье машины, помог женщине сесть. Пока обходил машину, чтобы занять свое место за рулем, вспомнил ее имя «Алевтина», которое показалось ему таким уютным, что он улыбнулся про себя. Когда Алевтина назвала свой адрес, он прикинул, что каждый день она почти полтора часа добирается до работы и высказал ей свою догадку. Она ответила. Женщина была какой-то зажатой, хотя он замечал, как она украдкой посматривает на него, от чего на ее щеках разливается симпатичный румянец.
Они в напряженном молчании доехали до ее дома. Женщина хотела быстро убежать от него, но Павел вдруг решил зайти к ней, посмотреть, как она живет. Он и сам не понимал, откуда появилось такое желание. Он взял коробку, цветы и пошел следом за ней, замечая, как она смущается все сильнее и это ему понравилось.
Небольшая двухкомнатная квартира была на третьем этаже. Когда он переступил ее порог, ему так захотелось остаться здесь. Именно такое семейное гнездышко он представлял себе, где все такое милое, близкое к сердцу, где нет показушных горок с дорогим фарфором, претензионных диванов с высокими спинками. Даже ванная, куда он зашел, чтобы вымыть руки, хоть и была крохотной, но тоже вызывала у него теплую улыбку. Все сделано с любовью и домашним уютом.
Когда он вышел на кухню, Алевтина уже успела сделать ему чай, поставить на стол торт. И вдруг ему стало так неприятно за свой поступок, что вот взял и напросился в гости. Мало ли она ждет кого-то, а тут он. Павел уже собрался уходить, как у него зазвонил телефон. Звонила Анфиса, просила забрать ее с работы. Он вернулся в кухню, где за столом сидела раскрасневшаяся Алевтина. Он попрощался с ней и вышел в прихожую, быстро обулся и спустился вниз. Не зная почему, он зачем-то еще стоял возле машины, ожидал чего-то. Уходить от Алевтины ему не хотелось. Потом он все-таки сел в машину, поехал за Анфисой.
Павел долго прогонял от себя воспоминания об Алевтине. Почему-то думая о ней, он начинал улыбаться, что-то теплое шевелилось у него в груди. Иногда он видел ее на работе, но не подходил. Он заметил, что после их последней встречи она изменилась, сделала новую прическу, купила красивый костюм, стала более привлекательной и словно помолодела. Она словно светилась изнутри, ушла ее «измученность», на лице появилась спокойная улыбка. Почему-то он стал представлять ее в качестве своей жены — а что было бы у них, как бы они жили, любила бы она его, хотела бы родить ему детей? Вопросов было много, но он старался отогнать их.
С женой отношения с каждым днем становились все напряженнее. Они словно чужие ходили по квартире. Даже когда она заболела и он снова почти три дня провел возле ее постели, не отходя ни на шаг, не растопили возникший между ними лед. Анфиса часто застывала с каким-то мечтательным выражением лица, явно думая не о Павле. Расспрашивать ее о том, что происходит Павел не хотел. Он просто боялся потерять то, что с годами складывалось между ним и Анфисой.
Прошло три месяца с того дня, как он подвез Алевтину домой. С каждым днем он все чаще думал о женщине и каждый день Анфиса отдалялась от него. Когда она в очередной раз уехала на свои гастроли, Павел решился. Сегодня или никогда. Он должен поговорить с Алевтиной и если она согласится встречаться с ним, то он будет думать о разводе с Анфисой.
Мужчина купил большой букет и поехал к Алевтине. Когда она открыла ему дверь, успел заметить, что она собиралась куда-то уходить, даже немного расстроился. Но она пригласила его в квартиру, предложила чай. Он видел, как она смущается и это нравилось ему. Павел решился и задал свой волнующий его вопрос: «Алевтина, Вы мне очень понравились. Я хотел бы встречаться с Вами».
Он смотрел в ее лицо и видел все ее эмоции, но никак не мог понять, что она думает. Здесь была и радость, и боль, и отчаяние. Когда она сказала ему, что он очень напоминает ей человека, которого очень любила, хотел обидеться, но подумал и отмахнулся от своего ощущения «пластыря» на больное место. Того мужчины уже давно нет в живых, а он вот здесь, рядом с Алевтиной. И может это даже лучше, что он напоминает того, кого она любила?
Они вместе пошли гулять в парк, много разговаривали. Она оказалась очень начитанной, умной женщиной, со своей точкой зрения. Им нравились одни и те же книги, фильмы. Он видел, как Алевтина немного расслабилась и теперь улыбалась ему такой улыбкой, что хотелось просто прижать ее и целовать это милое лицо.
***
Павел сам не заметил, как Алевтина стала для него важной и нужной. Он старался быть с ней, когда Анфиса уезжала на свои гастроли, он приходил к Алевтине и они жили в ее квартире. Каждый раз просыпаясь в ее постели и вдыхая запахи завтрака, которые для него готовила Алевтина, счастливо улыбался. Именно такой он представлял свою семейную жизнь — уют, заботливая и трепетная жена, для которой он будет самым любимым, центром ее жизни.