- Прошу, - сказал он, открывая для Алевтины переднюю пассажирскую дверь, помог ей подняться в салон, закрыл за ней дверь.
- Ой, не надо, - запоздало проговорила женщина, когда уже оказалась в машине. - Вам же домой надо, Вас будут ждать, уже поздно.
Она пыталась отговориться от этой поездки, но мужчина только улыбнулся, сел за руль, завел двигатель.
- Куда везти? - и снова улыбнулся. Алевтина даже засмотрелась на него.
Лицо мужчины от улыбки преобразилось, стало таким добродушным, каким-то родным. И снова он до слез напомнил ей Михаила, от чего она даже на какое-то время забылась и не сразу поняла, что он спрашивает.
- Ой, извините, - смущенно проговорила она и назвала адрес.
- Да нам по дороге, - он снова улыбнулся и тронул машину. - И я хоть так смогу поздравить Вас, поработаю Вашим личным водителем.
Глава 2.
Глава 2.
Ночной город уже зажег свои огни. Алевтина сидела в полутемном приятно пахнущем чем-то волнительным салоне машины рядом с Проскуряковым и не знала, куда девать свои руки. Она вцепилась в свою сумочку, чтобы хоть как-то унять дрожь пальцев и не показывать свое волнение мужчине. Ощущение, что рядом с ней ее Михаил, не оставляло женщину. Сердце сжималось от боли, на глаза наворачивались слезы. Она кусала губу и отворачивалась к окну, чтобы мужчина не заметил ее состояние. И ругала себя за то, что села к нему в машину. Ее старая рана открылась и жгла изнутри.
Павел заметил состояние женины и не лез к ней с разговорами, только искоса поглядывал на нее, когда останавливались на светофорах.
Улицы уже были свободными, почти все разъехались по домам, поэтому сравнительно быстро они добрались до дома Алевтины, который находился почти на окраине города в спальном районе.
- Вы каждый раз так далеко добираетесь до работы? - спросил Павел, когда им оставалось до дома всего ничего. - Это же получается с пересадками около часа — полутора?
- Да когда как. Иногда и два часа, если в пробку попадем, - кивнула она головой, стараясь не смотреть на мужчину. - Я уже привыкла. Спасибо, что подвезли. Я и вправду с цветами и коробкой намаялась бы в автобусе.
Павел остановил машину возле подъезда, поставив ее так, чтобы она не мешала проезду другим. Потом вышел из машины, помог Алевтине выйти, достал цветы и коробку, повернулся и пошел к ее подъезду под удивленным взглядом женщины.
- Ой, зачем Вы? Куда?
Алевтина поспешила за мужчиной, краснея от смущения.
- Я не могу оставить женщину с таким грузом. Хоть и приятным, но все равно неудобным. Вы не против, если провожу Вас до квартиры, помогу донести?
- Ой, ну что Вы, - снова Алевтина не знала, что ей делать, но потом поспешила открыть дверь подъезда. - У нас нет лифтов, придется идти пешком.
- Я уже понял, - с улыбкой ответил Павел. Старая пятиэтажка не предполагала наличие лифтов.
Они поднялись на третий этаж, где Алевтина стала трясущимися от волнения руками открывать дверь своей квартиры. Ей было неудобно, что такой видный мужчина увидит, в каком доме она живет, этот подъезд с облупленными стенами, где не на всех этажах горит свет, шла краснела от стыда. Ключ все отказывался вставляться в замочную скважину, потом заел второй замок на внутренней двери. Алевтина стояла красной от смущения, ругая себя последними словами за неуклюжесть. Наконец замки поддались ей.
- Вот, проходите, - сказала она, отступая в сторону, давая мужчине возможность зайти.
- Куда нести? - спросил он, осматривая прихожую, когда женщина включила свет.
- Думаю, что лучше всего на кухню.
И Алевтина, скинув уличную обувь, поспешила вперед, показывая дорогу ругая себя за свое косноязычие. Ну что она несет? Конечно же, лучше всего идти на кухню. И что подумает о ней мужчина, что она последняя дурочка, двух слов связать не может? Она снова залилась краской стыда, стала лихорадочно искать вазы, чтобы поставить цветы.
Павел прошел на небольшую кухню, положил букеты на стол, коробку поставил на табурет, осмотрелся, улыбнулся своим мыслям. Здесь все было так мило, уютно, по-домашнему, чувствовалось какое-то внутреннее тепло тех, кто живет в этой квартире. Он смотрел, как красная от смущения женщина наливает в вазы воду, ставит в них цветы. И так захотелось просто посидеть с ней, выпить чашку чая и ни о чем не думать, забыть все проблемы, которые накатили на него в последнее время. Просто отдохнуть душой, задержаться на какое-то время.
- Может, чаю? - спросила Алевтина, когда все цветы были определены в вазы и расставлены на подоконнике и кухонном столе. - С тортом. Вина не предлагаю, Вы за рулем.
- А знаете, я соглашусь, - ответил мужчина. - Только где я могу помыть руки?
- Ой, - снова спохватилась женщина и поспешила куда-то в коридор, откуда крикнула. - Идите сюда. Вот ванная. Там полотенце чистое.
Проскуряков прошел в небольшую ванную, а Алевтина вернулась на кухню, поставила на плиту чайник, под холодной водой охладила свои ладони и приложила их к пылающим щекам. Потом она распаковала подаренный ей сервиз, сполоснула две чашки, заварник, пару блюдец, стала суетливо накрывать на стол. Когда мужчина вернулся из ванной, она уже выставила из холодильника на стол торт, налила чай.
- Алевтина, скажите, если я мешаю Вам, то тут же уйду, - сказал Павел. - Просто я вижу, что Вы нервничаете.
- Извините, - она села на табурет по другую сторону стола от мужчины и опустила голову. - Просто день сегодня такой. Все слишком неожиданно и еще…
Она хотела сказать, что он напомнил ей самого дорогого для нее человека, но вовремя прикусила язык. Ей так не хотелось, чтобы он уходил, словно с его уходом она потеряет все, что жило в ее сердце. Пусть оно сейчас болит, но Павел так похож на Михаила, и так хотелось почувствовать присутствие своего любимого рядом в такой день, хоть так, рядом с мужчиной, которой напомнил ей о том, кто никогда не придет к ней и не скажет, что очень любит и мечтает о ней.
- Я, наверное, пойду. Поздно уже, - сказал Павел и стал подниматься.
Алевтина хотела остановить его, но у него в кармане зазвонил телефон. Мужчина достал его, улыбнулся извиняющейся улыбкой и ответил на звонок, выходя в прихожую. Женщина поняла, что он разговаривает с женой и обещает заехать за ней.
Она сидела за кухонным столом, теребя уголок полотенца. Павел заглянул в кухню.
- Алевтина, я должен уйти, - сказал он. - Закройте за мной дверь. И еще раз поздравляю с днем рожденья. Извините, если что не так.
Она кивнула, поднялась, прошла в прихожую, где за мужчиной уже захлопнулась дверь. Она закрыла замок и уткнулась лбом в холодное полотно двери, слушая удаляющиеся шаги мужчины. Женщина не понимала, что с ней происходит. Она сознавала, что Михаила больше нет, но вот этот мужчина так напомнил о нем, всколыхнул ее воспоминания, которые он так старательно старалась забыть, чтобы не умирать от боли каждый день, и так захотелось, чтобы он остался, обнял ее и сказал, что все будет хорошо, как когда-то ее обнимал Михаил.
Окна квартиры выходили в другую сторону от подъезда, поэтому Алевтина не видела, как Павел вышел из подъезда, оглянулся на него, с минуту стоял и чего-то ждал, потом сел в свою машину и еще ждал какое-то время, потом завел двигатель и уехал.
Женщина вернулась на кухню, устало опустилась на табурет и отрешенным взглядом смотрела на чашку с чаем, которую налила для Павла и к которой он так и не притронулся. Ей стало так больно, словно она снова попала в тот день, когда сотрудник милиции на вот этой кухне сообщил ей о том, что ее любимого Михаила больше нет. Она не могла понять, зачем она обманула саму себя и поверила, что сейчас с ней был ее Михаил, зачем она чужого мужчину, чужого мужа приняла за своего любимого? Что с ней происходит? Но, черт побери, он так похож на Михаила. Когда она закрывала глаза и слышала его голос, так похожий на голос любимого, что сердце заходилось в диком болезненном беге. Хотелось развернуться, кинуться на грудь мужчины и спросить: «Мишенька, это же ты вернулся ко мне? Ты же не оставил меня? Мы же теперь будем вместе?» Она с трудом остановила себя от этого шага, сознавая, что не имеет права так поступить.