– Бигос есть, есть бигос, – заверил Фердинанда аптекарь, приложив руку к сердцу.
– Почему же тогда мой нос его не чует? – напрямик спросил Фердинанд.
– Потому что бигос помещён в термос, дорогой Фердинанд.
– А где помещён термос? – осведомился Фердинанд.
– А термос в последней машине. Тогда Фердинанд высунулся на полном ходу в окно и посмотрел назад.
– Там пустая машина, – заметил он после непродолжительного наблюдения.
– Так только на первый взгляд кажется, – стал объяснять аптекарь. – Машина вовсе не пустая. Там едет он.
– Кто это "он"?
– Ну, бигос…
– Он едет в одиночку?
– В одиночку.
– Это ужасно! – воскликнул Фердинанд.
– Почему? – спросил аптекарь.
– Потому что ему, наверно, ужасно скучно.
– Тут уж ничем не поможешь. – И аптекарь развёл руками.
– Всегда есть выход из положения, – возразил Фердинанд.
– Лично я никакого выхода не вижу, – заметил аптекарь.
– А я вижу! – крикнул Фердинанд, да так громко, что два других охотника, убаюканные шумом мотора, попытались вскочить на ноги, но, ударившись головой о крышу автомобиля, дико скосили от боли глаза и рухнули вновь на сиденье.
– Что вы видите? – равнодушно спросил аптекарь.
– Я вижу, как можно скрасить его одиночество! – сказал с убеждением Фердинанд.
– Быть такого не может, – ответил с усмешкой аптекарь.
– Может! – стоял на своём Фердинанд.
– Как же это вы себе представляете?
– А очень просто. Я пересаживаюсь из этой машины в ту машину, где едет бигос.
– Ну и что?
– Буду всю дорогу рассказывать ему разные интересные истории…
– А он вас не услышит.
– Это ещё почему?
– Я ж вам говорю: он едет в термосе. Весьма сомнительно, чтоб он мог слышать вас сквозь стенки.
– А рожок сквозь стенки дойдёт?
– Рожок? – переспросил аптекарь, не понимая, о чём речь.
– Я буду наигрывать на роге разные мелодии, пока мы едем. Думаю, кое-что он услышит. А вы как думаете?
– Если будете играть очень громко, он и в самом деле кое-что услышит.
– Я буду играть как можно громче! – заявил Фердинанд. – Остановите машину! Я пересяду.
Пришлось остановиться, и Фердинанд перешёл в самый последний автомобиль. На заднем сиденье там ехал огромный термос, набитый до отказа первосортным бигосом. состоящим из одной только колбасы, в которую добавили листик капусты. Ощущался тонкий восхитительный аромат. По-видимому, в термосе была где-то щёлка.
"Тем лучше, – подумал Фердинанд. – Раз есть щёлка, значит, я всё время буду наслаждаться запахом, и вместе с тем звуки рога проникнут внутрь, и бигос вволю насладится моей игрой".
– Не кажется ли вам, – спросил Фердинанд, готовясь захлопнуть дверцу, что бигосу, должно быть, по душе игра на роге?
– Вне всяких сомнений, Фердинанд, – заявил заведующий аптекой. – Не надо забывать о том, что это охотничий бигос!
Колонна вновь двинулась в путь, устремляясь к чернеющим на горизонте лесам. В последнем автомобиле рядом с огромным термосом сидел Фердинанд и на золотом, сверкающем, как солнце, роге наигрывал бигосу различные мелодии.
Тра-та-та-та, тра-та-та-та, тра-та-та-та-та-та-там!..
III
Когда, очутившись наконец в лесу, они вылезли из машин, первым желанием Фердинанда было побегать, побесноваться среди деревьев и кустов можжевельника. И только большим усилием воли удалось Фердинанду овладеть собой. С достоинством проследовал он вместе со всеми на полянку. Там охотники выбрали старшего. Старшим стал, конечно, ввиду многолетнего опыта и многочисленных удач, не кто иной, как аптекарь. Первоначально хотели избрать Фердинанда, чтоб отметить тем самым его участие в охоте, но он самым изысканным образом поблагодарил за честь, скромно намекнув, что это первая его охота и что в следующий раз он, быть может, без особых колебаний даст своё согласие.
– Охотимся на зайцев, – объявил аптекарь. – Каждый из вас имеет право отстрелять три штуки. Поскольку нас всех одиннадцать… Минуточку… Сколько будет трижды одиннадцать?
– Тридцать три, – прошептал Фердинанд.
– Вот именно, тридцать три! – подтвердил аптекарь. – Учитывая, что каждый – отличный стрелок, я уверен: вечером, когда мы все соберёмся у традиционного костра, чтобы подкрепиться традиционным бигосом, тридцать три зайца явятся не столько живым, сколько мёртвым доказательством нашей меткости.
– Считайте, что их будет только тридцать, – вполголоса пробормотал Фердинанд.
– Это почему же?
– Потому что мне, вероятно, суждено промазать.