Отхожу на пару метров, подпираю стену спиной, сую руки в карманы свободных джинсов. Откинув голову назад, затылком веду по стене из стороны в сторону, смотрю в потолок. Лампочка на школьном потолке моргает. Может, подмигивает?
Когда снова поворачиваюсь в сторону Назарова и Ксюши, она уже держит в руке небольшую белую розочку. Макс что-то вкрадчиво говорит, сложив брови домиком. А потом раскрывает руки и вопросительно смотрит на Булку. После небольшой заминки она кивает и сама делает шаг навстречу. Они обнимаются. Глядя на меня поверх ее головы, Назар подмигивает.
До боли прикусываю губу изнутри.
Козлина.
Подойти бы и отшвырнуть его в сторону, но Ксю таких знаков, как в прошлый раз, не подает. В этот раз она принимает от него цветы и обнимает его. Если ввязаться в драку, значит расписаться в собственной неадекватности.
Уверен, что говорить ей о своих чувствах нужно не так.
Отлипаю от стены и отвечаю Максу агрессивным взглядом. Пусть только даст повод. Но он снова что-то тихо говорит ей, Войнова снова кивает. Назар целует ее в щеку, и они наконец расходятся. Он напоследок окликает ее, а когда в ответ Ксю демонстрирует средний палец, они оба смеются. Просто идиллия. У меня за грудиной все узлами тугими сворачивается.
– Помирились? – спрашиваю, когда Булка подходит ко мне.
– Он просто извинился.
– Класс.
Стараюсь удержать нейтральное выражение лица, потому что краем глаза вижу, как она наблюдает за мной.
Сердце, истерзанное в хлам, слабо трепыхается в грудной клетке. Если у Ксю появятся серьезные отношения, я умру. Клянусь, я просто на хрен, взорвусь от черной ревности. От осознания того, что ее ждет классное будущее с кем-то другим.
Потому что это я должен быть рядом. Любить ее, заботиться. Это мне нужно!
Это я хотел свозить Ксюшу на море. Этим летом. Это был мой подарок ей на новый год. Я выпросил у ее мамы паспорт Ксюши, купил билеты на самолет. Она никогда не летала, я думал, что это будет самое классное событие в ее жизни. В нашей.
Теперь, когда ей нравится Макс, это путешествие становится сильно сомнительным.
Я забираю из гардероба наш куртки, отдаю Ксюхе ее вещи. С какой-то особенной горечью наблюдаю за тем, как она надевает такую же куртку, как у меня.
Как будто в этом всем не было смысла. Все эти годы – они к чему? Если теперь любой долбонавт со смазливым лицом может просто пригласить ее в кино, поцеловать, подарить розу. И она все это схавает.
Застегиваю свою парку, и вдруг ловлю флешбэк своего ночного кошмара. Крики, рыдания, отвратительные булькающие звуки, запах мокрой псины. Но сегодня было что-то еще. Смазанное лицо. Я никак не мог его узнать, но в то же время как будто видел его много раз.
– Саня? – слышу, как Ксю зовет меня.
Осознаю, что замер, вперившись дурным взглядом в грязную плитку под ногами.
– А?
– Все в порядке?
– Да, – я тру глаза пальцами, – да…Как будто что-то вспомнил.
Она касается моего плеча рукой, заглядывает в глаза.
Спрашивает:
– Что? Из кошмара?
– Пока не знаю. Потом. Ладно?
– Ладно, – быстро сдается Ксю, зная, насколько для меня это болезненная тема, – но, если что, говори. Вместе распутаем.
– Вместе распутаем, – эхом отзываюсь, не особо осознавая смысл фразы.
Войнова берет меня за руку и ведет к выходу из школы. Я просто иду следом, в голове перебирая картинки из своих последних снов. Лицо, искаженное судорогой ужаса, все еще кажется мне смутно знакомым. Возможно, дело в том, что оно снилось мне и раньше.
Шмыгаю носом, пытаясь вернуться в реальность. Про себя перечисляю – пахнет едой из столовки, морозным воздухом с улицы, парфюмом Ксюши. Запах мокрой шерсти – не существует. Он только в моей голове. Его нет.
Перевожу взгляд на наши с Булкой сцепленные руки. Почему только я понимаю, что это самая естественная в мире вещь?
Когда мы спускаемся по ступеням и выходим за ворота, я чувствую, что Войнова разжимает пальцы, хочет отпустить меня, но я не позволяю. Она бросает на меня странный взгляд. И через пару секунд покрепче сжимает мою ладонь.
Так мы и идем до дома, взявшись за руки, и все это время молчим.
– Поднимешься со мной? – спрашивает Ксю, когда останавливаемся у ее подъезда.
– Конечно.
– Я только переоденусь и пойдем к Пашке.
И только тогда она разнимает наши ладони, чтобы снять с плеча рюкзак и достать ключи, неловко придерживая проклятую розу от Назарова. Ксюха открывает дверь, мы заходим в подъезд, а в лифте я задумчиво изучаю ее лицо, пока она пялится себе под ноги.
На пятнадцатом, когда открываются двери, она вдруг поднимает на меня взгляд. Исступленный, бьющий эмоциями.