– Не смотри так! Саша!
Я фыркаю и посмеиваюсь над ее смущенным выражением лица. Показываю, чтобы она села на постель и падаю рядом.
Говорю:
– Что там за тип, что ты аж после ночной смены задержалась?
– Да там такой…Не знаю, я сначала подумала, придурок какой-то. Перелез ко мне за стойку, чтобы научить делать правильную «Кровавую Мэри». А как я ему сделаю, у нас ни вустерского соуса, ни сельдерея! Нашел тоже, где понты свои кидать.
– Да, и кто вообще пьет кровавую Мэри, – иронично подыгрываю маме. – Только извращенцы.
– Вот именно. Ну, из-за стойки Павлуша его достал, но выгонять не стали, он такой внешне очень приличный, ну, как-то дорого выглядит. В общем, слово за слово, не отходил от бара до утра, уболтал на кофе.
Мама разводит руками и смеется.
Подытоживает:
– Я же говорю, придурок.
Обнимаю ее за плечи и улыбаюсь, мягко произношу:
– Если ты ему понравилась, значит, как минимум не полный идиот. Потом познакомишь, у меня фейсконтроль жестче, чем у Павлуши.
Мама склоняет голову мне на плечо и говорит:
– Может, не придется знакомить. Пропадет, наверное. У меня таких ловеласов нетрезвых за смену, знаешь, сколько бывает.
– Но ни с одним еще ты не пила кофе.
– Посмотрим, Саш.
– Посмотрим, мам.
Я целую ее в лоб и прижимаю к себе чуть сильнее. Было бы круто, если бы у нее все сложилось. Хотя бы у нее.
.-. -. –.. -.. – -.-.. –
/… -.-. – - – . –. / – .
. -.. –.-. – …– . -..
На тренировку прихожу самый первый. Переодеваюсь в пустой раздевалке и выхожу в зал, чтобы покидать мяч в одного. Баскет для меня всегда был чем-то вроде терапии. Я коротко разминаюсь и дальше бросаю просто в свое удовольствие. Видимо, это компенсация за начало дня, но у меня все получается. Мяч идет четко в кольцо, а тело, постепенно освобождаясь от балласта мыслей, действует ловко и собранно. Мне даже жаль тратить этот удачный вечер на обычную тренировку, больше пригодилось бы на игре.
– Чига! – кричит Вовчик, появляясь из тренерской. – Здорово, боец!
– Привет, – отвечаю, слегка запыхавшись.
– Где остальные?
Одной рукой настукивая мяч, вторую отвожу в сторону, показывая, что я без понятия.
Вовчик хмыкает:
– Пятницу весело провели?
– Сойдет, – ухмыляюсь ему в тон.
– Ладно, подойди сюда.
Зажав мяч между бедром и кистью, я приближаюсь к тренеру. Он сам очень молодой, только закончил универ, у нас в школе ведет баскет и физру у маленьких. Знаю, что еще тренирует в детской спортивной школе, а нам просто повезло, потому что Вовчик проходил у нас практику, а потом остался.
– Что? – спрашиваю, остановившись напротив.
– Ты данк через четверых сделал?
– Да, один раз, на прошлой трене. До этого падал, – я хмыкаю, – да и парней ронял. А что?
– Круто было. Есть тема одна, можем заявку подать, если захочешь.
Нахмурившись, переступаю с ноги на ногу:
– Куда?
– Данк-контест в одном шоу.
– Это что? Типа конкурс? – уточняю озадаченно.
– Да. Это не телек, они в интернете выходят. Ну, будут, точнее, пока «пилот» снимают. У меня там кореш работает, я не обещаю, что возьмут, но могу попросить, чтобы присмотрелись хотя бы. Ты фактурный, им должно быть интересно.
Пару раз стучу мячом об пол, рассеянно здороваюсь с Пашком, который выходит из раздевалки вслед за Илюхой. Вид у обоих изрядно потрепанный.
Говорю:
– Ну давай. Что нужно сделать?
– После тренировки зайди, заявку оформим. Подумай пока, какой данк сделать. Может, через пятерых?
– Ты гонишь? – я смеюсь. – Я четверых чуть не убил.
– Ну, одним больше, – Вовчик разводит руками, – ладно, иди.
Я смотрю, как он скрывается в тренерской, медленно разворачиваюсь. Ощущения странные. Как будто кто-то впервые официально обозначил, что верит в меня. Что я чего-то стою. В школе у меня давно репутация клоуна-раздолбая, который постоянно ввязывается в драки. Разве такого можно отправить на какой-то конкурс? Я даже ни на одной олимпиаде никогда не был.
И что я там покажу? Как виртуозно падаю?
– Сань, куда пропали вчера?
– А? – здороваюсь за руку с парнями, поворачиваюсь к Смольникову.
Он жестом показывает, чтобы я отошел с ним в сторону. И, понизив голос, спрашивает еще раз:
– Ксюху догнал?
– Да, все в порядке.
– А чего не вернулись?
Закусив губу, смотрю на друга. Впервые наконец понимаю, что он все знает. И, кажется, очень давно. Неожиданно думаю о том, что было бы здорово поделиться с ним. Просто рассказать. Говорят, от этого становится легче. Вдруг не врут?
Очнувшись от того, что слишком сильно сжал зубы, я говорю:
– Мы поругались, потом…Типа помирились. Но возвращаться уже не хотелось.