Снова залезаю под одеяло, ложусь на бок и прижимаю колени к груди, засунув их под толстовку. Представляю, что это Саня меня обнимает. Но от этого не становится спокойнее, только еще больнее. Господи, как же мне страшно!
Горестно всхлипываю. Мне себя жалко, его жалко, и нашу дружбу тоже нестерпимо жалко. Этими бесконечными слезами я как будто ее оплакиваю. Прощаюсь со всем, что было между нами. Потому что дальше, что бы мы ни решили, будет уже в любом случае по-другому. Но вдруг не хуже?
Слышу, как где-то рядом вибрирует телефон, сигнализируя о сообщении. Рукавом белоснежного новенького худи я беззастенчиво вытираю нос и отыскиваю смартфон.
Откладываю телефон и вздыхаю. Спрятав пальцы в рукава, прислоняю их к глазам. Сердце бьется часто – радостно и нервно одновременно. Рыбка, моя постоянная спутница, щекочет меня хвостом. Отнимая ладони от лица, снова нашариваю телефон и включаю фронталку, чтобы оценить свой внешний вид. Черт.
Глаза опухшие, вокруг губ неровные красные пятна, кончик носа просто алый. Наверняка Чига уже видел меня такой, но раньше мне было все равно. Теперь же становится стыдно и неловко.
Но я все равно встаю и быстро натягиваю шорты и высокие белые носки с котятами. Все Сашино. Не знаю, зачем это делаю, но в его одежде как будто чувствую себя спокойнее и сильнее.
На выходе из комнаты замираю, прислушиваясь. Во второй спальне работает телевизор, а в ванной шумит вода. В остальном тихо. Тогда я быстрыми, но аккуратными движениями открываю замки и на цыпочках бегу к выходу. Притворив за собой входную дверь, я облегченно выдыхаю. Если Звездочет не встретился мне в квартире, сюда он за мной не пойдет.
Когда вижу Чигу, чувствую, что сердце переходит на лихорадочный ритм. Наверное, на улице опять снег, потому что волосы его чуть влажные. Или был в душе после тренировки и до конца не высох. Застыв на секунду, любуюсь его широкими плечами, уверенной стойкой, красивым лицом.
А в следующее мгновение срываюсь с места и влетаю в его объятия, и он едва успевает меня подхватить.
– Булка, все хорошо, – бормочет, прижимая меня к себе.
Трясу головой, но говорю:
– Я знаю.
– Тебя кто-то обидел?
– Нет.
– Я тебя обидел?
– Саша, нет. Просто…
Замолкаю, а Чигарев просто крепко меня обнимает. Нам вместе идеально. Может быть, это не только дружбы касается? Вдруг у этого всего есть шанс?
Я сама отстраняюсь, но стыдливо тяну капюшон ниже на лицо. Саша перехватывает мою руку и показывает рукав со следами моих страдательных соплей.
Говорит ласково:
– Я же говорил, испачкаешь.
У меня вырывается истеричный смешок, и я снова вытираю нос его толстовкой. Чигарев стягивает с моей головы капюшон и берет за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. Контакт этот кажется мне невыносимым. Я вдруг срываюсь на дрожь всем телом. Он обхватывает мое лицо ладонями и бережно целует в лоб.
Говорит:
– Иди оденься, я тебя заберу.
– Саш, я не могу.
– Можешь, – говорит жестко, – я тебя не оставлю. Одевайся и выходи.
Закусив распухшие от рыданий губы, я смотрю на друга. Или он не друг мне больше? А кто тогда?
Говорю:
– Я не могу, Саш. Я ничего еще… Черт, не знаю, как сформулировать.
Он упирается пальцами мне в грудь чуть ниже яремной впадины. Надавливает и говорит тихо:
– Я песню нашел, Ксюш. Я к тебе в голову залез.
Дышать перестаю, все внутри леденеет. Я физически ощущаю, как корка льда сковывает все органы и мои мысли заодно. Нашел песню? Как он?.. Как у него получилось, он разве мог запомнить? Получается, понял?
– Что? – спрашиваю чуть слышно.
– Можем это не обсуждать, но и врать мне не надо.
– Саша.
Он прищуривается, смотрит на меня пытливо. Даже в полумраке подъезда вижу зеленые крапинки в его глазах. Красивые, какие же они красивые.
Чига тихо и вкрадчиво произносит:
– Иди. Оденься. И возвращайся. Мы уходим.
Тогда я киваю и медленно разворачиваюсь, чтобы уйти. Слышу, что Саня идет за мной, и я говорю через плечо:
– Я сама.
– Подожду у порога, не волнуйся.
Я на каком-то автопилоте возвращаюсь к себе, натягиваю прямо поверх шорт свои самые широкие джинсы. Больше ничего не беру, только запихиваю телефон в карман и у порога всовываю ноги в ботинки, не застегивая молнии. Когда тянусь за курткой, из комнаты выходит Звездочет.
Интересуется:
– Куда собралась?
– Не твое дело.
– Леш, что там?
– Дочь твоя уходит. На очередную гулянку, как бы не сказать матом.
– Так не говори! – рявкаю, сжимая в руках зимнюю парку.