Вообще даже странно, что эта молодая женщина, которая выглядит практически идеальной мамой, столько лет была замужем за таким животным, как Сашин отец. Он годами бил жену, потом начал пить, постепенно наращивая обороты, делал ставки и набрал быстрых кредитов под огромный процент. А когда начал поднимать руку на сына, и Вера его все-таки выгнала, он еще долго приходил и неизменно приносил с собой неприятности.
Я отрицательно качаю головой и говорю:
– Нет, это не обязательно.
– Ну, тогда идите ужинать, сами же справитесь? Я форму глажу, завтра на работу.
И, улыбнувшись напоследок, скрывается в своей спальне.
– Ты же выходная была? – кричит Саня ей вслед.
– Дополнительная смена, – отзывается она беспечно.
Я снимаю куртку, качая головой. Вера всегда много работала, но мне казалось, что это должно закончиться после смерти Сашиного отца.
Раздевшись, иду на кухню, говорю:
– Давай я.
Чига, застывший с крышкой сковороды в руках около плиты, с готовностью кивает. Садится за стол, пока я быстро мою руки и раскладываю еду по тарелкам.
Едим снова молча, что уже порядком начинает меня раздражать. Стоило дружить с первого класса, чтобы потом вот так запросто все разрушить?
Откладываю вилку, стараясь сделать это максимально аккуратно, хотя на самом деле хочется швырнуть ее в стену. Но я привычным уже усилием стараюсь убедить себя, что мне все равно.
А Саша вдруг поднимается из-за стола и выходит. Опешив, я провожаю его спину взглядом. Мы что, окончательно перестали разговаривать? Такое у нас теперь общение?
Привстав со своего места, я выглядываю в коридор и вижу, что Чига присел у своей спортивной сумки и копается там.
А потом встает и возвращается ко мне с крафтовым пакетом в масляных пятнах.
Говорит смущенно:
– Я не сталкер. И не отбитый дурак. Просто хотел тебе это занести. Но увидел, что ты плакала, и не смог оставить…там.
Забираю из его рук пакет и, приоткрыв, вижу то, что и ожидала. Булочку с корицей. Чувствую, как глаза наполняются слезами. Хочется поцеловать его. Хочется сказать Саше, что он самый лучший парень в мире. Хочется враз стать нормальным человеком, который понимает, чего хочет. Или, скорее, не боится того, чего хочет.
Вместо этого заталкиваю в рот сладкое тесто так плотно, чтобы не было возможности произнести ни слова.
Сижу, еле двигая челюстями, насупившись, с влажными глазами. И остро чувствую, что сама загнала себя в эту ситуацию.
Смотрю на то, как Саша собирает посуду, убирает ее в раковину. Волосы падают ему на лицо, он поворачивается ко мне спиной, и я залипаю на его мышцах под футболкой. Баскетбол и тренажерный зал явно отпечатались на его фигуре. Знала ли я это раньше? Конечно. Волновало ли это меня так сильно? Боже, хотела бы я знать!
До этого я просто гордилась тем, какой красивый у меня друг, и на этом все. Вроде бы.
Резко встаю, зажав остаток булки в руке.
Говорю:
– Я спать.
Саня поворачивается, чтобы посмотреть на меня, но я уже сбегаю. На ходу доедаю булочку, которая сегодня не только с корицей, а с привкусом моих сомнений.
Быстро стелю нам две постели и, воровато оглядываясь на дверь, переодеваюсь в пижаму. Залезаю под одеяло и отворачиваюсь к стене.
Нервно ковыряю большой палец указательным. Только когда кожу начинает саднить, я расслабляю руку и стараюсь успокоиться.
Свернувшись клубочком, зажмуриваюсь и пытаюсь понять, что такого страшного случится, если мы попробуем… Разве не страшнее сейчас упустить этот шанс?
Я слышу, как Чигарев моется, потом идет по коридору, и замираю, когда он берется за ручку двери. Стараюсь дышать глубоко и размеренно, будто бы сплю.
Саня берет со спинки стула пижамные штаны, которые я туда повесила, надевает их на себя. Ложится на матрас, укрывается, вздыхает.
Разве это не сумасшествие? Я регулярно врываюсь к Чиге домой, чтобы занять его постель. И разрушить его жизнь.
Смыкаю веки еще сильнее, добиваясь того, чтобы перед глазами расцвели разноцветные пятна.
Сон не идет. Я все еще остаюсь парализованной своим притворством, пока Саша засыпает. И, когда слышу его размеренное сопение, наконец расслабляюсь. Переворачиваюсь на другой бок и смотрю на Чигарева. Спит. Немного хмурится.
Я аккуратно встаю, на цыпочках покидаю комнату и, притворив за собой дверь, иду на кухню.
Когда вижу там Веру, неловко замираю. Она с улыбкой печатает что-то в телефоне, а потом поворачивается ко мне:
– Кошмарит его опять?
– Нет… Пока еще нет. Спит. Я просто попить.
Она кивает и снова переключает внимание на смартфон, а я наполняю кружку водой из-под крана. Выпиваю, наливаю еще. Помедлив, присаживаюсь за стол.