Сашина мама поднимает голову, смотрит на меня.
Спрашивает:
– Все в порядке?
– Да, спасибо.
– Хочешь о чем-то поговорить?
Я хмурюсь, пожимаю плечами. Потом, помедлив, все-таки отвечаю:
– Нет.
– Думаешь, что нам понадобится минимум неделя, если ты вдруг решишь заговорить? – с улыбкой спрашивает Вера.
Согласно киваю, не глядя на нее, куда-то в кружку. Тон ее колется.
И Сашина мама говорит со вздохом:
– Какая-то дурацкая вышла шутка, извини. Я что-то на нервах сегодня.
– Почему?
Глаза ее блестят, но она все равно приподнимает уголки губ и произносит мягко:
– Думаю, это ты должна изливать мне душу. Не я тебе.
Я допиваю воду и убираю за собой кружку. Говорю, не оборачиваясь:
– Наверное, всем иногда надо изливать душу.
– Ты хочешь?
– Хочу, – отвечаю честно, упираясь руками в столешницу. – Но не сейчас. Наверное.
– Ксюша, ты знаешь, что всегда можешь мне обо всем рассказать?
Помедлив, поворачиваюсь. Улыбаюсь, наверное, слишком позитивно. Неправдоподобно. Я бы сама себе не поверила.
С усердием киваю:
– Конечно! Тогда спокойной ночи?
– Спокойной ночи.
Я возвращаюсь в комнату и замираю на пороге, ожидая, что глаза привыкнут к темноте. Стою, переминаясь с ноги на ногу, сражаясь с желанием лечь рядом с Сашей. Ни к чему это сейчас. Если не смогу проснуться раньше него, будет неловко. Как бы я объяснялась утром?
– Иди сюда, – вдруг говорит Чигарев тихо.
Я почти не пугаюсь того, что он не спит, и звука его голоса. И ни секунды не думаю. Тут же залезаю к нему под одеяло, закидываю ногу ему на бедро и, обняв за талию, прижимаюсь щекой к груди.
Хочется быть так близко к нему, насколько это возможно.
А он спрашивает шепотом:
– Поцелуешь?
Я трясу головой, и Саня издает тихий смешок.
Говорит:
– Ну, спросить стоило.
Помедлив, бормочу:
– Я не говорила «нет».
– Ты покачала головой.
– Я имела в виду только то… – вздыхаю и зажмуриваюсь, чтобы продолжить, – что не могу…ну, сама.
Чига аккуратно поддевает мой подбородок пальцем, заставляя поднять голову. Сам чуть отрывается от подушки и тянется ко мне, накрывает мои губы своими очень нежно. Вспышка острого удовольствия охватывает все тело. В груди все сладко сжимается. Боже мой. Он мне нравится? Он мне нравится.
Саша надавливает чуть сильнее, и я едва сдерживаю стон удовольствия. А потом он мягко отстраняется и говорит:
– Видишь? Не так уж страшно.
Я снова прижимаюсь щекой к его груди. Такой короткий, почти невинный поцелуй, и столько эмоций. Кажется, что так не бывает. Кажется, что уже пора перестать себе врать. И кажется, что я влюбилась в лучшего друга.
Саша поворачивается на бок и обнимает меня, прижав к себе. Его плечо касается моей шеи, ладонью он накрывает мою макушку, я носом упираюсь в его ямочку между ключицами. Дышу глубоко и жадно. Хочется наполнить свои легкие только его запахом.
– Ты меня нюхаешь? – спрашивает Чигарев.
Не вижу, но по голосу понимаю, что глаза его закрыты, а уголки губ подняты вверх. Я все это слышу в его интонациях.
Тоже улыбаюсь. Отвечаю:
– Да.
Я укутана его телом, мой голос звучит глухо, но я чувствую себя в безопасности. Мне тепло, уютно, волнительно и просто восхитительно приятно. Я предам нас обоих, если откажусь от возможности начать отношения. По крайней мере так мне сейчас кажется.
Саша спрашивает:
– Я тебе нравлюсь?
– Мне очень сложно.
– Это не ответ.
Снова зажмуриваюсь, как будто это может помочь. Не могу ответить. Просто не могу заставить себя сказать правду. Нужные слова уже есть внутри меня – в сердце, в голове, на языке. Но, когда я открываю рот, они будто сгорают. Воспламеняются и исчезают за доли секунды до того, как я успеваю их озвучить.
Сдавленным сипом я наконец выдаю:
– Да.
И Чигарев смеется. Его грудная клетка вибрирует. Он обнимает меня крепче, говорит:
– Ладно, Булка. Я все понял. Больше не мучаю. Спи.
– Что ты понял?
– О, – говорит насмешливо, – я все-е-е понял.
– Чига!
– Спи, Ксю. И если захочешь свалить посреди ночи, лучше не надо. Потому что я найду тебя и верну обратно.
– Очень самонадеянно.
Прижимаюсь к Саше сильнее. Стараюсь разом впитать все ощущения. Какая на ощупь его кожа, как движется его грудная клетка, когда он дышит, как я себя чувствую рядом с ним.
Ладно. Я в точности не уверена, что значат эти слова, но интуитивно чувствую, что влюблена. Если принять эту мысль, мне станет легче? Нам станет легче?
– Я дитя сатаны, Булка. Я был рожден самонадеянным. Только вылез из мамки и сказал «я круче всех».