Я выкидываю сигарету в мусорку, подхожу к Войновой.
Говорю:
– Привет. Одна здесь?
Она поворачивает голову и улыбается:
– Нет. Я замужем.
– А где кольцо?
– А вот оно, – отвечает Ксю и демонстрирует мне то кольцо, которое я ей дарил.
Замечаю со смешком:
– Булка, шутки твои на грани.
Наклоняюсь к Ксюше, касаюсь ее щеки губами и чувствую ответное действие. Дежурное, вероятно, чисто дружеское. Но все равно ловлю лютый приход.
Пока мою голову от невинного поцелуя ведет сильнее, чем от никотина, Ксюша говорит:
– Молодой человек, не понимаю, о чем вы. Мой парень будет против. Он вот-вот подойдет. Он живет вон в том доме, – и она указывает на торец моей пятиэтажки.
– Ты, Войнова, доигралась! – рычу радостно и хватаю ее за талию, взваливая на плечо.
Она брыкается, пищит и стучит меня кулаками по спине. А я бегу по вытоптанной дорожке между сугробами, ошалело улыбаясь. Войнова пошутила, конечно, но все равно ведь сказала, что я ее парень. Разве это не самый сладкий обман?
Добегаю до конца пруда и только тогда ставлю Ксю на землю. Уворачиваюсь от снежка, который она заряжает мне в голову, и смеюсь.
Выставляю вперед ладони и подхожу ближе.
Говорю:
– Тихо, тихо! Осторожно положи варежки на землю и пни их ко мне.
Войнова снимает рукавицы и демонстрирует их мне. Но, когда я делаю очередной шаг и обнимаю Булку за талию, шлепает меня мокрой варежкой по лицу.
Не позволяя ей отстраниться, наклоняюсь и прислоняюсь своей щекой к ее, обтирая талый снег.
Ксюша тихо смеется мне на ухо. Звук кажется мне интимным и очень важным. От него тепло разливается по всему телу.
Чувствую, что губы снова расползаются в улыбке, и раскрываю руки. Ксю чувствует, что я больше ее не держу, но не спешит убегать. Целует меня в скулу и медленно отходит. Смотрит мне в глаза неотрывно. Ее, голубые, на фоне снега кажутся еще более пронзительного цвета. А после протягивает мне ладонь.
Я беру ее за руку, и мы идем к школе. Как раньше. Ее пальчики теплые, но на улице холодно, и я убираю наши ладони в карман своей куртки. Говорим о всякой ерунде, не затрагивая важные темы. Но сейчас кажется, что так правильно. Шутим, обсуждаем прохожих, замечаем очередной магазин с идиотской вывеской, основанной на игре слов. Я рассказываю то, что узнал из обзоров на фильмы, а Войнова троллит меня. Говорит, что больше никогда не сядет смотреть со мной фильм с Райаном Гослингом, когда я постоянно нашептываю ей в ухо, как принципиально то, в какую сторону кадра уходит герой.
– Разве тебе не интересно? – спрашиваю со смешком.
– Очень. Но там важно другое!
Иронизирую:
– Молодая мордашка Гослинга?
– Любовная история! – возмущенно кричит Ксю. – Ты варвар, я всегда знала!
Ласково щелкаю ее по носу, говорю:
– Я просто люблю кино за другое.
– За что? Разве за цветокор?
– Ну, – я неуверенно пожимаю плечами, – просто я больше интересуюсь производством.
– Не думал получить образование в этой сфере?
– В сфере чуваков, которые смотрят обзоры на фильмы, лежа на диване? – фыркаю саркастически.
Ксюша крепче сжимает мою ладонь в кармане куртки и говорит строго:
– Чига, я серьезно. Нет, правда, ты всю жизнь загоняешь мне про кино. И я это люблю! Но я только сейчас подумала, если тебе это так интересно, давай посмотрим универы в этой теме?
Я хмурюсь. Не привык думать о себе в контексте того, что могу получить образование и стать нормальным человеком. Мне казалось, что я вечно буду шататься, как неприкаянный – по бесконечным тупым подработкам и по жизни в целом.
Но если Войнова будет со мной, разве это не то, чем мне действительно стоит озаботиться?
– Я не сдам, – произношу растерянно. – Ксю, ты знаешь, я не в состоянии набрать баллов ни для одного приличного универа.
– Время еще есть, мы можем подготовиться.
– Ага, а себя ты когда будешь готовить?
– Сань, – говорит она таким тоном, словно предупреждает о чем-то.
– Что? Тебе самой тоже нужно куда-то поступать.
– Ладно, – отмахивается беспечно, – время еще есть.
Я киваю. Но понимаю, что Войнова просто не хочет об этом думать. Она так делает со всеми серьезными вещами: просто отодвигает в сторону, достаточно далеко, чтобы не беспокоили.
– Как только наш пруд замерзает, утки пропадают. Как думаешь, куда? Улетают на юг? Купаться в море? – спрашивает Ксюша.
– Думаю, – перебирая ее пальчики, отвечаю медленно, – я думаю, что тот великан с большим мешком, который оставляет тут уток каждую весну, потом забирает их обратно с первым снегом.