Говорит строго:
– Чигарев, польщена, что тебе так нравятся мои уроки.
– Просто обожаю, – скрещиваю руки за спинкой стула и покачиваюсь, балансируя на двух ножках, – жи-ши пиши через «и», подлежащее, сказуемое, вот это все, просто бомба!
Русичка вздыхает, устремляет на меня ироничный взгляд и подсказывает:
– Это русский. А что из литературы ты обожаешь, Саша?
Продолжая покачиваться на стуле, я ухмыляюсь и декламирую:
– Мимо ристалищ, капищ, мимо храмов и баров, мимо шикарных кладбищ, мимо больших базаров, мира и горя мимо, мимо Мекки и Рима, синим солнцем палимы, идут по земле пилигримы.
Понимаю, что увлекся, только когда лицо Антонины Петровны совсем уж удивленно вытягивается. Замолкаю и осознаю, что все в классе тоже молчат. Со стуком возвращаю стул в стандартное положение. Поворачиваюсь к Ксюше, которая улыбается, качая головой.
Шепчет мне:
– Попался.
– Чигарев… – Русичка встает, упираясь в стол кулаками, и выглядит крайне довольной. – Поражена твоими знаниями. Я даже не задавала его учить.
Буркаю:
– Проявил инициативу. Поставите пятерку?
– Поставлю.
Я сощуриваюсь, но Антонина Петровна, по ходу, говорит серьезно. Вот это удача. Знал бы, каждый урок со стихотворения начинал. Все еще смотрю на нее недоверчиво, ощущаю досаду за то, что сказал больше, чем хотел. Но она разворачивается к доске и круглым ровным почерком записывает тему урока.
Говорит бодро:
– Итак, приступим! Прошу сосредоточиться, у нас не так много времени до экзаменов. Точнее, у вас.
Русичка поворачивается к нам, но смотрит четко мне в глаза. И вдруг… подмигивает. Я ухмыляюсь и отвожу глаза, будто мне все равно.
– Смольников, не крутимся! – одергивает Пашу, который тянется ко мне через проход.
Она слюнявит пальцы и перелистывает страницы учебника в одну сторону, в другую, а потом интересуется, бросая на меня быстрый взгляд:
– Ну что ты так расстроился, Чигарев? Большая сила – большая ответственность?
– Цитируете дядю Бена? – иронизирую.
– Боюсь, ты меня теперь не обманешь, Саша. Ведь мы оба знаем, что дядя Бен – не первый, кто это сказал.
Досадливо закусываю щеку изнутри. Этот бой я совершенно точно проиграл. Поэтому просто открываю тетрадь и послушно записываю тему урока.
Краем глаза вижу какое-то движение, а потом Ксюшина ладонь мягко касается моего плеча. Она наклоняется ко мне и шепчет:
– Ты хулиган, Чига, никто не спорит. Но не тупой. Глупо это прятать.
Войнова осторожно поглаживает меня, а я улыбаюсь, как дурак, потому что чувствую тепло от ее прикосновения. От ее неравнодушия. Возможно, просто дружеского, но от того не менее приятного.
Ксюша подается ко мне и украдкой целует в плечо через толстовку, тут же отстраняясь.
А Лиза перед нами фыркает и бормочет себе под нос:
– Дурачки какие-то.
Глава 16
После урока я собираю вещи и слышу, как Войнова вполголоса что-то обсуждает с новенькой. По интонации понимаю, что там нет агрессии, потому особенно не вслушиваюсь. Отвлекаюсь на Смола, который говорит мне:
– Ну что, стихоплет, как дела?
– Отвали.
Он смеется, закидывая руку мне на плечо, говорит:
– Не бесись, Шекспир.
– Паш, блин, – скидываю с себя его лапу, – сколько у тебя в запасе идиотских прозвищ?
– Я только начал, братан.
– Супер, а то я боялся, что день скучно пройдет.
Пашок смеется, треплет меня по голове. Почти ласково. С улыбкой отклоняюсь в сторону. Какое-то непривычно хорошее сегодня утро.
Мы выходим из кабинета, Лиза с Ксюшей впереди, говорят о чем-то, активно жестикулируя. А на меня вдруг налетает Катя, обхватывая руками шею. Совершенно сбитый с толку, я пытаюсь отстраниться, но она почти виснет на мне.
Щебечет:
– Чига, куда ты ушел с тусовки?
– Кать, душишь.
– Я тебя ждала, – неожиданно повышает голос, – мы же договорились, что пойдем ко мне.
– Чего?
Я наконец соображаю, что происходит, и хватаюсь за ее тонкие руки, чтобы развести их в стороны. Добиваюсь достаточной дистанции между нами и переспрашиваю уже агрессивно:
– Чего?
– А что? Ты забыл? – топит она так же громко.
Продолжая охреневать, я смотрю в ее ангельское личико. Такая симпатичная девочка, а такая идиотка, даже жалко.
Слышу резкое:
– Эй!
И даже не сразу понимаю, что это Ксюшин голос. Но знакомая ладонь хватает Белкину за плечо. Я сначала фокусируюсь на том кольце, которое сам же и подарил, и только потом уже наблюдаю за тем, как подруга резко отталкивает блондинку.