Когда Макс Назаров целовал меня или держал за руку, мне было абсолютно все равно. Как какой-то жучок, который приземлился на руку жарким летним днем, и ты его видишь, но даже не хочешь тратить силы на то, чтобы смахнуть.
И насколько иначе я всем своим существом чувствую Сашу. Ему не обязательно меня касаться, достаточно просто быть рядом, чтобы все системы моего организма начали слетать с катушек.
Почему-то кристально чисто я это осознала именно там, в коридоре нашей квартиры, когда меня затошнило до самых настоящих рвотных позывов.
И подумала, что пока мой мозг городит мне сто тысяч препятствий, возможно, стоит поверить самому простому и честному? Своему телу. Тому, как бьется сердце рядом с Чигой, как потеют ладошки, как убыстряет свой бег кровь, нагревая каждый раз щеки. И тому, как волнуется в солнечном сплетении моя рыбка, которая щекочет изнутри своим хвостом.
Я нанизываю разноцветные бусинки на резинку, украдкой наблюдая за тем, как Чигарев разминается. Мне все еще немного неловко, но сейчас я позволяю себе разглядывать его. Мне нравится все, каждая черточка. И как черно-красная форма контрастирует с его светлой кожей, и как напрягаются его мышцы, и какие взгляды он мне периодически посылает.
– Знаешь, как мой дед говорил? – подает голос Вишнякова.
Она сидит рядом со мной на лавочке в спортзале и давно уже молчит, погрузившись в чтение толстенной книги.
Но, очевидно, все замечает. Кажется, я начинаю к этому привыкать. Но по старой памяти закатываю глаза и саркастично отвечаю:
– Давай, осчастливь меня очередной поговоркой.
– Не поевши горького, не поешь сладкого.
– Уверена, что это так работает?
– Мой дед был очень умным, – пожимает она плечами, возвращаясь взглядом к книге.
– Ты в него пошла? – спрашиваю с улыбкой.
Смотрю, как цыганка улыбается, за секунду преображаясь. Нацеливает на меня свои черные глаза, смешно морщит носик и сообщает с достоинством:
– Ну разумеется!
Я смеюсь. Теперь, когда я не вижу в этой девчонке такой угрозы, как раньше, она начинает мне нравиться. Чувство непривычное и как будто даже немного небезопасное, но я не сопротивляюсь. Может быть, это период больших изменений, и они не обязательно к худшему. Просто посмотрим, что будет дальше. К тому же Лизу, точно так же, как и меня, раздражает Катюша, а это уже достаточно сильный объединяющий фактор.
– Как у нее, кстати, фамилия? – спрашивает Вишнякова, снова возвращаясь к чтению.
В очередной раз опешив от ее проницательности, я все равно уточняю:
– У кого?
– Знаешь, у кого. У долбанутой белки без прививок.
Я закусываю губы, стараясь сдержать хохот. Смотрю на Сашу, который берет мяч и прицельным броском отправляет его в корзину. Я даже рада, что он хотя бы диктанты пишет слабо. Потому что должны быть вещи, которые у него получаются плохо. Да ведь? Чига оборачивается ко мне и подмигивает с широкой улыбкой. Боже…Какой же он красивый!
– Так что?
– А?
– Фамилия.
– Ты будешь смеяться, – я связываю вместе концы резинок на чокере.
– Это я как-нибудь переживу.
– Белкина.
Вишнякова захлопывает свою книгу и начинает хохотать, по обыкновению откидываясь назад. Потом клонится вперед и касается лбом твердого переплета обложки.
Выдавливает:
– Уморительно. Лучше и придумать нельзя было!
Посмеиваясь, я откладываю готовое украшение в специальный отдел кейса. Замечаю Вовчика, который лениво движется в нашу сторону. В одной руке он сжимает свисток, который держит около губ. Как будто раздумывает несколько секунд, а потом все же свистит.
– Смольников! Ты бы на паркете так активно бегал, как языком чешешь!
– Так у нас не паркет, а долбаный линолеум.
– Я тебя терминологии учу, Паш. А ну-ка построились на трехочковые!
Смол изображает крайнее раскаяние и возвращается к тренировке.
А Вовчик подпирает стену рядом с нашей лавкой. Я вздыхаю в ожидании очередной шутки, и он говорит:
– Ну что, Войнова, придешь завтра мужа своего поддержать?
– Конечно, – заверяю смиренно, – я же на все игры хожу.
– Ну да. А ты чья жена? – обращается тренер уже к Вишняковой.
Она отрывает наглый взгляд от книги и чуть приподнимает брови.
Отвечает:
– Ну хочешь, твоя буду?
Не сдержавшись, я фыркаю. Нет, она точно мне нравится. Провокаторша еще хуже меня.
Бедный Вовчик как-то неловко кашляет и качает головой:
– Все время забываю, какие все школьники теперь дерзкие. Чигарев, если деньги выиграет, вообще, наверное, здороваться перестанет.
– Какие деньги?
– Он про заявку не рассказал, что ли?
Округлившимися глазами слежу за тем, как тренер отходит, на ходу отвешивая комментарии по поводу техники броска Ильи.