Чига хохочет, потом обнимает меня за плечи и целует в макушку. Говорит ласково:
– Дурочка.
– Ну что?
– Да не ведьма же она, Булка, что ты несешь, – тут Сашка ухмыляется, – или так не хочется, чтоб я с ней замутил?
Вспыхнув от возмущения, отталкиваю его от себя и ускоряю шаг.
Говорю:
– Ты баран, Чигарев. Хоть обмутись, если тебе так хочется. Порадуй свои гормоны.
– У-у-у, – басит он сзади, – а чего взбесилась-то?
– Да ведешь себя как придурок. Давно не было ничего? Недели три прошло со вписки у Смольникова? Пора бы уже!
Чига хватает меня за плечо, заставляя остановиться, и мы замираем посреди коридора друг напротив друга. Он руку не убирает, держит меня, а мне хочется сбежать поскорее, потому что не уверена, что выдержу его сотый по счету проницательный взгляд. Отворачиваюсь и выравниваю дыхание.
– Тебе кто об этом рассказал?
– О том, что вы с Катюшей в ванной закрылись, и туда попасть никто не мог? Это разве секрет? – спрашиваю безразлично.
– Ксюх.
Я смотрю ему в глаза и проговариваю ровно:
– Чига, последний раз говорю – мне на твои мутки насрать. Ты мог и не дожидаться, когда я домой с этой тусовки уйду, мы с тобой не женаты. И никогда не будем. Понял?
На контрасте с собственным равнодушием, я острее вижу боль, которая отражается на лице друга. Он убирает руку с моего плеча и отвечает:
– Понял.
– Слушай, – я вздыхаю, – извини.
– Нет, все в порядке. Сложный день, я помню. Займи очередь в столовке, я сейчас подойду.
– Сань…
Но он даже не оборачивается, широким шагом уходит от меня по коридору. Я беспомощно смотрю ему вслед. Господи, да что со мной такое? Новость о маминой беременности выбила меня из колеи, но не настолько же! Это ведь Чига. Мой Чига. Самый близкий друг. Мы часто спорим и ругаемся, но именно сегодня все как-то… неправильно. Зачем я вообще ему эту Катю припомнила?
– Тревожишься? – раздается у самого моего уха.
Я дергано разворачиваюсь, чтобы напороться на насмешливый взгляд черных глаз. Черт бы ее побрал.
– Тебе больше всех надо, я не пойму? – спрашиваю, вцепившись в лямку своего рюкзака.
– Да я помочь хочу.
– Себе помоги, психованная.
Новенькая улыбается и смотрит на меня с прищуром. А потом вдруг чуть морщится и говорит:
– Так больно тебе, фонит сильно.
Все нутро на секунду как будто костлявой рукой схватывает. Отшатываюсь и смотрю на нее недоверчиво. Тут же сама раздражаюсь от этой своей реакции. Да она же просто манипулирует!
Поэтому я показательно закатываю глаза и говорю:
– Вишнякова, не лезь ко мне, а то больно будет тебе. Это ясно?
– Знаешь, как мой дед говорил? Баба бранится – что собака лает.
Я смотрю в ее смеющиеся глаза и достигаю такой степени удивления, что просто развожу руками и спрашиваю:
– Ты чего пристала?
– Да подружимся мы, не чувствуешь?
– Нет! – вырывается у меня нервно. – Не чувствую!
– В столовую идешь?
Я глубоко вдыхаю, а потом так же протяжно выгоняю воздух из легких. Молча разворачиваюсь и ухожу. Это как вообще? Я такую отбитую и навязчивую девчонку первый раз вижу! Тупая боль обхватывает голову обручем. День сегодня вообще ни к черту. Сначала мама, потом Чига, теперь эта ненормальная. Они все меня достать решили?
Я сбегаю по ступеням и, маневрируя между школьниками, добираюсь до столовой. Там, естественно, уже выстроилась очередь.
Я пристраиваюсь в хвост и достаю телефон. Листаю какие-то приложения, соцсети. Стараюсь игнорировать то, что Вишнякова стоит позади меня через два человека.
А мы ведь и правда с сентября всем классом ждали новенькую. Увидели ее в списках и обсуждали, кто решил перейти в новую школу в одиннадцатом. И вот, пожалуйста, теперь понятно. Ненормальная цыганка, которую Саня считает жутко симпатичной.
Тру пальцами лоб. Надо же как голова разболелась, нужно как-то успокоиться. Я оглядываюсь по сторонам и ловлю на себе взгляд Макса Назарова. Он тут же улыбается и подмигивает мне. Я склоняю голову на бок и отвечаю ему долгим взглядом. Облизываю губы и поддеваю край футболки, задирая ее чуть выше. Ловлю жадный взгляд Назара на своей коже и вдруг начинаю чувствовать себя лучше. Неосознанно впитав приход от результата своей провокации, я разворачиваюсь к линии раздачи и тут же теряю к Максу интерес. Беру две тарелки каши и два бутерброда с сыром.
– Для Сашки? – спрашивает тетя Маша, наша повариха.
– Да, сейчас подойдет.
– Во дает, девчонку отправил! Заболел, что ли?
– Не, теть Маш, все в порядке. Сейчас подбежит, – говорю ей с улыбкой и понимаю, что действительно тревожусь.