– Палочки «Твикс» склеились, – насмешливо резюмирует Паша в столовой на обеде.
Чига уже поел и сидит на лавке боком, расположив длинные ноги с двух сторон от меня. Одна его рука у меня на коленях, второй он придерживает меня за поясницу.
– Ага, – с готовностью подключается Лиза, – знаешь, как будто летом положил шоколадку в карман, а она там растаяла.
Илья подытоживает:
– И слиплась!
– Вы угомонитесь, нет? – с ленивым сарказмом интересуется Чига.
– Да ладно тебе, дай повеселиться.
– Да, лучше мы вас простебем тут, – широко улыбается Лиза, – чем с чужими где-то в подъезде.
Я фыркаю в тарелку с супом. От разлетевшихся во все стороны капель становится еще смешнее. Через секунду ржем уже всей компанией, и я ловлю очень теплое ощущение всеобъемлющей радости. Может быть, даже счастья.
Прерывает наш гогот Вовчик, широким шагом пересекающий столовую.
– Пацаны, давайте в зал, я вас с уроков отпросил.
– А нас? – подкидывается Вишнякова.
– О, пони, ты тоже тут? Такая маленькая, сразу не заметил. А вас зачем?
– Чтоб ты не заскучал, – хмыкает Лиза насмешливо.
– Или чтобы вы парней мне отвлекали? Нет уж, приходите на игру.
Я строю ангельское личико и возмущаюсь:
– Вов, да когда я кого отвлекала?
Тренер искренне смеется и прочесывает пятерней свой короткий ежик волос. С прищуром смотрит на Саню, который меня обнимает.
– Войнова, к тебе приклеился мой лучший игрок, будь добра, оторви его от себя и иди получать знания.
– Это с какого он лучший? – обиженно тянет Паша.
Илья карикатурно выпячивает нижнюю губу:
– Да, Вовчик, мы для тебя что, шутка какая-то?
Тот тяжело вздыхает и, проигнорировав выпад, переключает свое внимание на соседний стол, обращаясь к пацанам из параллельного.
– Парни! Сбор в зале, я всех отпросил.
Проследив за тем, как молодой тренер удаляется, я поворачиваюсь к Чигареву и говорю:
– Слышал, Сань? Сказали оторваться.
– А? Глуховат стал.
Обнимая крепче, он тычется лицом мне в шею, как котенок, заставляя меня глупо хихикать.
Саша целует меня за ухом, потом в щеку, и я поворачиваю голову так, чтобы следующий его поцелуй пришелся в губы.
– Булка, тебе завуч непонятно сказал? – шепчет Чига мне на ухо. – Будешь со мной целоваться, к директору отправит.
– Только меня?
– Так ведь ты зачинщик. Но вообще достали со своими угрозами, конечно. Драться нельзя, целоваться тоже, – Саша притворно вздыхает, – скука смертная.
Я смеюсь, отворачиваясь от него и вдруг натыкаюсь взглядом на Катю Белкину. Сидит за дальним столом и смотрит на нас, поджав губы. Вся олицетворяет оскорбленную невинность.
Улыбаюсь, ничего особенно в это не вкладывая. Мне жаль, что она расстроена, но мы не подруги, а ей никто ничего не обещал. Насколько я знаю, даже Чига. Симпатия не всегда взаимна, и моей вины в этом нет, просто так случается.
Но Катюша, должно быть, думает, что я издеваюсь. Подскакивает с лавки, со стуком ставит стакан на поднос и нервно отрывает его от стола. Смотрит зло и наконец удаляется.
– Орешки пошла запасать, – бормочет Лиза.
– Ты о чем?
– Видно будет, – качнув головой, отвечает она, – ну ладно, расходимся? Баскетболисты налево, эмансипированные женщины направо?
.. / —.– / – . – -.. -. -. – – ..-
Мы с Вишняковой идем досиживать оставшиеся уроки, а на последнем она вообще устраивается за одной партой со мной.
– Ты же не против? – уточняет с улыбкой.
Я ворчу:
– Формулировка так себе.
– Окей. – Лиза закатывает глаза. – Можно присяду рядом, ваше святейшество?
– Ладно, так и быть, цыганская баронесса.
Наш смех обрывает мрачный историк, который заходит в кабинет. Судя по его выражению лица, жена к нему так и не вернулась, и нам всем стоит срочно заткнуться.
Что мы и делаем. Он опускает сумку на стул, достает из нее учебник и пособия. Все движения нервные, дерганные, и класс окончательно решает затаиться. Сминая страницы, он ищет нужное место в книге и наконец начинает урок.
Слушая его вполуха, я периодически что-то записываю в тетрадь, но по большей части витаю в облаках.
А новенькая протягивает руку и рисует у меня на полях рожицу. Я вырываю страницу, кладу ее за учебником и пишу «у тебя такой идеальный маникюр, где делаешь?».
Лиза бросает взгляд на учителя и отвечает чуть ниже: «Моя мама мастер по маникюру. Хочешь, договорюсь, чтобы и тебе сделала?».
«За сколько?».
«Бесплатно. Мы же дружим».
«Ума не приложу, как это вышло».
«Соглашайся, Войнова, это не страшно».
«Дружить или ногти пилить?».
Вместо ответа цыганка рисует саркастичного человечка, который закатил глаза. Мы переглядываемся, и я заметаю лист с перепиской под тетрадь. Может быть, она и права. Посмотрим.